Они затаили дыхание у входа в джитти, так крепко прижавшись спинами к красной кирпичной стенке, что Филлис показалось, будто когда они отклеятся, то оставят там свои цвета и линии, как переводные картинки. Ее Билл был ближе всех к углу, опасливо высовывал рыжую голову и прятался назад, приглядывая за продвижением летящего демона. Миссис Гиббс посреди входа в переулок и на обозрении всего гигантского коридора спокойно продолжала шерудить в огне гнутой кочергой, которая уже была в жаровне, когда они ее нашли. Пустив воздух между задремавшими углями, она осветила лицо в кузнечной вспышке, и ее кожа стала цвета осенних фруктов. Билл крикнул с конца ряда детей, пытаясь побороть нервозность в голосе:
– Кружит перед заходом на посадку, и он жуть какой. Рогатый, а глаза разного цвета.
Филлис подняла маленькую ладошку и изобразила знак кролика – собрала в щепоть средний, безымянный и большой пальцы, чтобы сделать носик, а указательный и мизинец подняла, как ушки. Тихо, как кролики в траве, вся банда на цыпочках подкралась к углу Билла, и с этой точки обзора им целиком открылись Чердаки шириной в милю. Несмотря на раннее оповещение, все, кроме миссис Гиббс, заметно подскочили, когда наконец перед глазами показалось инфернальное существо, медленно снижаясь, словно огромный лепесток попугайной расцветки, с цепко сжатым в обгоревших лапищах мальчиком в пижаме.
Одна нога существа разогнулась, мысок кожаного башмака на манер танцора вытянулся и ловко опустился на сосновые доски между рядов утопленных бассейнов. Несмотря на свою очевидную массу, чудовище приземлилось почти бесшумно, лицом от них и со вскинутыми от набегающего потока воздуха яркими клочками одежды – красными, как петушиный гребень, и зелеными, как отравленное яблоко.
Носило оно обличье почти что человека, хотя и трех-четырех метров роста. Между плечами на ремешке под бородатым подбородком висела кожаная шляпа священника, обнажая длинную гриву кудрявых каштановых волос, из которых торчали два рога, как у козла. Со своего места подле Джона Филлис не могла разглядеть лица, за что была невероятно благодарна. Она еще никогда не видела дьявола так близко, и ей хватало уже этой тревожной атмосферы – без дополнительного стресса от мысли о том, что делать, если он обернется и посмотрит прямо на нее.
С удивительной мягкостью взъерошенный огненный шар сгустившейся злотворности поставил Майкла Уоррена на пол Чердаков. Мелкий балбес стоял и трясся в своих полосатой пижаме и халате, которым досталось с тех пор, как Филлис видела их в последний раз. На клетчатой ткани остались прорехи там, где, очевидно, цеплялись когти чудовища, а воротник и плечи усеивали обесцвеченные пятна, словно кто-то капнул аккумуляторной кислотой. Одно место еще слабо дымилось. Бедолага, его как будто перепугали до смерти, а потом обратно до жизни. Хотя он и стоял лицом к Филлис и джитти, он, очевидно, не мог оторвать глаз от нависающего над ним дьявола, так что еще ее не увидел.
Похоже, тварь беседовала с мальчиком, наклонившись над дрожащим чадом с видом столь же угрожающим, сколь и снисходительным. Говорила она слишком низким голосом, чтобы разобрать с их места, – рев газовой горелки или лесного пожара в десяти милях, – но намерения нечисти были прозрачны. Филлис узнала набыченную запугивающую позу хулигана по дюжине мордоворотов из Боро, хотя, в отличие от них и вопреки всему, что однажды говорила ей мать, этот хулиган вряд ли втайне сам всех боится. Филлис сомневалась, что найдется хоть что-то страшнее его самого, и впервые спросила себя, поможет ли им миссис Гиббс.
В этот момент Филлис показалось, будто шуршащий кошмар предложил малышу что-то ужасное, потому что тот начал пятиться, качая златокудрой головой. Что бы там ни предлагалось, казалось сомнительным, что бес в настроении терпеть отказы. Угрожающе колыхая разноцветной листвой одежды, он сделал вкрадчивый шаг вслед отпрянувшему мальчику, воздев мозолистую руку и демонстрируя заостренные белые ногти, словно намеревался вскрыть Майкла Уоррена, как байковый стручок, и Филлис Пейнтер закрыла глаза. Дальше она уже ждала услышать захлебывающийся вопль загнанного зайца. Но раздался только успокаивающий колыбельный скрип голоса миссис Гиббс.
– Не туда, голубок. Иди ко мне. Не слушай, что тебе втюхивает эта старая страхолюдина.
Филлис опасливо разомкнула веки до перистых мутных щелочек.
С удивлением она обнаружила, что Майкл Уоррен еще не мертв – ну или, по крайней мере, не мертвее прежнего. Мальчишка уже заметил Филлис с бандой, извещенный возгласом смертоведки. Он прекратил пятиться к дальней стене обширной аркады и теперь двинулся бочком в попытке добраться к ним и переулку, стараясь как можно дальше обходить черта.
