Мертвецки Мертвая Банда в великой вольнице, ожидавшей за пределами жизни и материи, могла быть чем только душе угодно. Они могли сновать в кустах и переулках Вечности и быть грозой призраков и дьяволов – а могли быть доблестными воинами, или хитрыми дикарями, или гениальными преступниками. А в случае Майкла Уоррена и всех окружающих его тайн они могли с легкостью стать секретными шпионскими детективами, казалось ей. Они разузнают, кто он, и разузнают, что тут творится, и… ну, как-нибудь всё да исправят, хотя как, Филлис еще не придумала. Она знала, что придется на несколько шагов заступить за строгие пределы роли нянек, которую поручила ей миссис Гиббс, но чувствовала, что действует согласно духу указаний смертоведки, а не букве. Если бы вышестоящая власть не хотела, чтобы Майкл Уоррен возжался с бандой оборванцев, то Филлис и не гуляла бы вприпрыжку по Чердакам, когда он вылез из посмертного люка. То, что случилось такое маловероятное событие, с тем же успехом говорило, что Филлис Пейнтер дали полную свободу распоряжаться по своему усмотрению мальчишкой в пижаме и грандиозным приключением, которое он с собой принес. И прощальные ремарки миссис Гиббс это только подтверждали. Филлис по-прежнему главная по Запределью, и она знала: Мертвецки Мертвая Банда рассчитывает, что она разработает какой-нибудь план, как в прочих мертвецки мертвых играх.
К этому времени фигура смертоведки уже пропала из виду в холодном семужном свете, омывавшем рассветный конец вековечного коридора. Филлис обернулась к Майклу Уоррену, не в первый раз задаваясь вопросом, кого же он ей напомнил, когда впервые показался на глаза и удивил таким мучительно знакомым видом. Сперва она думала, что он обладает слабым сходством с Красавчиком Джоном, несмотря на пятилетнюю разницу в видимом возрасте – Майклу Уоррену внешне было семь, а Джону – двенадцать, – но теперь, глядя на них, она ничего подобного не замечала. Белобрысый малыш не мог похвастаться точеной героической худобой, которой отличалось лицо Джона, и не было у него глубоко посаженных глаз в саже печальной романтической тени, как у Джона. Нет, она была убеждена, что помнила мальчика откуда-то еще, но, хоть оживи, не знала, откуда. Возможно, это еще придет, а пока что у нее хватало дел поважнее. Теперь Майкл Уоррен в своей испорченной демоном ночнушке с заляпанным воротничком с надеждой смотрел на Филлис. Она ответила суровым взглядом, но смягчилась:
– Ну? И как твое ниче? Небось, шуганулся, када дьявол так тя унес?
Карапуз пасмурно кивнул:
– Да. Он блесть плохой, но хотел, чтобы я думал, что он хороший. Спасибо, что вернулась и спасла меня.
Филлис шмыгнула и кивнула – скромно, пренебрежительно. От движения заколыхались гнилые кролики. Она с удовольствием отметила, что способности Майкла к языку вновь прогрессировали после рецидива, вызванного встречей с демоном. Возможно, ему еще попадет в рот Лючинка.
– Не за что. Так, и че нам с тобой делать? Давай отведем тя в наше убежище, а там решим, что блестет дальше? Че скажешь?
Ребенок ответил обрадованной улыбкой.
– Значит, я теперь в вашей банде?
О, а теперь он хочет вступить, а? По-другому запел, надо же. Несмотря на то что Филлис наконец почувствовала какую-то симпатию к пижамному найденышу, она будет вести себя строго. Она главарь, а если Филлис начнет менять правила для всех, кого жалеет, то куда они докатятся? Она нацепила серьезное лицо и решительно, хотя и не без тепла покачала рыжевато-светлой челкой.
– Нет. Прости, но вступить те никак нельзя, особливо раз ты опять вернешься к жизни в пятницу. У нас в Мертвецки Мертвой Банде заведены всяки вступительные церемонии и все такое. Ты прост не пройдешь испытания.
Обиженный и немного возмущенный, Майкл Уоррен будто бы думал, что Филлис его просто дразнит.
– Отгрубо знаешь? Может, я блесту в испытании лучшайший. Может, я блесту чемписон.
В этот момент, к удивлению Филлис, на ее сторону перешел Красавчик Джон, дружески и утешительно положив руку на клетчатое плечо мальца, помеченное бесовской пеной из пасти.
– Брось, пацан. Не бери в голову. Она только говорит, как блесть. Чтобы попасть в Мертвецки Мертвую Банду, по правилам тебя должны кремировать или похоронить. В моем случае и то и другое. Но если тебя принесли домой и оказался ты живой, то у тебя нет ни того ни другого. Слушай, давай так: на время, пока ты с нами, блестешь почетным членом – вроде талисмана команды или полкового козла. А если потом однажды сумеешь умереть как следует, примем тебя на полную ставку. Как тебе такое?
Малыш закинул голову, чтобы внимательно изучить Джона, и частично смирился, доверившись надежному виду и рассудительному голосу. Теперь осталась лишь легкая неуверенность – скорее всего, потому, что новенький не знал, кто такой Джон, и не был ему представлен. Филлис решила уладить этот последний недосмотр.
