– Для разнообразия сделай, как она говорит, сынок Томми, а? Тебе же блестет лучше.
Джон пихнул Майкла в стену. Хотя тот инстинктивно закрыл глаза за самый миг до ожидаемого столкновения, это не скрыло краткое зрелище кирпичей изнутри, с их короткими цилиндрами пустот на месте сквозных отверстий. Вынырнув с другой стороны, отплевываясь и захлебываясь, пока сзади из стены тут же неторопливо показался Джон, Майкл обнаружил, что оказался в большом, но довольно простом и голом дворе, где были только садовый сарай, единственная узкая клумба и бельевая веревка с деревянными прищепками и висящими простынями, которые и занимали большую часть мощеного пространства. Высокие кирпичные стены, простоявшие на этом месте от восьмидесяти до ста лет, сдерживали какую-то долю силы разъяренного призрачного торнадо, бурлящего в Боро, но ни в коем случае не всю. В уголках двора паническими завихрениями крутились посмертные пыль и сор, а сопровождающие их изображения сливались от вращения в плотные фигуры в виде пончиков.
Филлис Пейнтер уже организовала Мертвецки Мертвую Банду для каких-то невообразимых для Майкла действий. Реджи стоял посреди двора с Филлис, балансирующей у него на плечах, словно оба участвовали в цирковом номере. Утопшая Марджори держала шляпу-котелок Реджи, пока тот сомкнул руки на лодыжках Филлис для дополнительной ее устойчивости. Смелая мертвая девочка с шарфом из зловонных кроликов покачивалась, задрав над головой обе руки в кардигане, и быстро загребала ладонями, словно пыталась прокопаться в пустоту, как заблудившийся крот. Приглядевшись, Майкл заметил, что воздух возле ее царапающих пальцев словно изгибался и дрожал. Он мог разглядеть сдвигающиеся полосы черного и белого, напоминающие телевизионные помехи, и как поблескивающие полосы уплотнялись, спихивались в сторону отчаянными движениями ребенка-привидения. Из того, что Филлис говорила за пару мгновений до этого, Майкл смутно понял, что она лезет через время туда, «где угол блесть через десь-двацть лет», и предположил, что полоски дрожащих белизны и черноты – дни и ночи, через которые она бурилась, пергаментные утра, проложенные копиркой темноты. Расчищая минуты, часы и годы, словно слои луковой кожицы, ее мелькающие руки превратились в серые анемоны пальцев. Майкл заметил, что чем больше узнает часто дерзкую и недружелюбную самопровозглашенную атаманшу Мертвецки Мертвой Банды, тем больше ею восхищается и уважает. На нее можно было рассчитывать, она никогда не терялась.
Остальные члены отряда в ветреном дворе взволнованно наблюдали, как Филлис шатается на плечах Реджи, раскапывая пустой воздух, пока в прямоугольнике неба над их кирпичным убежищем кипел и клокотал воющий поток потустороннего хлама. Шли там косяки гладильных досок, скрещенные ноги которых оставляли за собой на лике дня череду исчезающих поцелуев, целый набор домино, растянувшийся в виде лакричных палочек тащившимся за костяшками визуальным эхом, несколько миллионов обломков призрачной древесины или призрачного стекла, целые саженцы с загробной почвой, осыпающейся с обнаженных корней клочковатыми нитями изображений, растрепанные животные, мужчины и женщины вверх тормашками – конфетти выделывающих кульбиты и изливающих жалобы теней, сорванные фантомы Нортгемптона.
Тем временем младший брат Филлис Билл как будто обнаружил что-то, спрятавшееся в малозаметном уголке кладки.
– Бинго! Тут безумные яблочки!
Его голос был слабым, приглушенный призрачной стежкой и затопленный баньши-хором ревущей бури. Всмотревшись в стык дворовых стен, на который показывал поседевший из-за стежки пострел, Майкл увидел что-то вроде двух маленьких и серых, как черепица, цветков, пробившихся из трещины в крошащемся растворе. При дальнейшем изучении он с содроганием обнаружил, что каждый лепесток был гадкой фигурой с большой головой и парой поблескивающих агатовых глазок. Неуклюже балансируя на плечах Реджи, Филлис сердито зыркнула на Билла и его находку.
– Брось ты, обалдуй! Эт ж эльфийские, изжогу заработаешь. Погоди, пока не созреют до феечек. И все равно я уже пробилась, такшт лезь давай по спине Реджи и помогай.
Билл бросил серое ужасное растение и с ворчаньем откликнулся на зов сестры, но Майкл давно заметил, как ему непросто отвести глаза от того, что привлекло внимание. Он чувствовал, как из затененного угла заднего двора за ним наблюдают человеческие цветочки, и ему казалось, что по-своему они, как это ни жутко, разумны. Майкл представить не мог, что это за разум, что за мутные мыслишки или овощные желания ходили по этим сросшимся головам, и по размышлении пришел к выводу, что представлять его и не тянуло. С трудом оторвав взгляд от нервирующего углоплода, он попытался сосредоточиться на том, что задумала Мертвецки Мертвая Банда.
