Конечно, не прошло много времени, как он повстречал первых неприкаянных: мелкую компанию, которая выглядела и говорила, как пьянчуги из нескольких разных столетий. Они вправили ему мозги относительно природы призрачной стежки – или, как они сами говорили, чистилища. Как и многие привидения Боро, в душе они были сентиментальной братией и взяли его под крыло, выучив многим полезным навыкам. Они показали, как соскребывать накопившиеся обстоятельства и копать сквозь время, потом рассказали, где найти самых сладких Бедламских Дженни, которые растут в вышних трещинах и которых люди с сердцебиением видеть не могут. Они даже сыскали ему призрак старого футбольного мяча, хотя первая же проба продемонстрировала ограничения игры – вернее, ее посмертной версии: во-первых, мяч не подпрыгивал высоко – примерно так же, как звук не резонировал четко. Во-вторых, будучи бесплотным, призрачный мяч бесконечно плыл через стены домов живых. Реджи быстро надоело постоянно доставать его из-под стола или из кресла, пока вокруг ужинала какая-нибудь семья.
Реджи был благодарен за руку помощи и чувство локтя старых мертвецов, и все же, оглядываясь, понимал, что оказали они ему медвежью услугу. Хоть и помогли приспособиться к новому состоянию, заодно привили убеждение, что этот убогий полумир, это удручающее чернильное чистилище – все, чего он заслужил. Он перенял разочарованное пораженческое мировоззрение и во всем следовал их примеру. Они говорили, что Реджи может заново пережить жизнь, если хочет, но их тон предполагал, что идея эта весьма неудачная. Тогда он склонялся к тому, чтобы разделять это мнение, и в каком-то смысле придерживался его до сих пор. Ему не улыбалось как заново пережить попытки самоубийства матери, так и повторить пьяные припадки гнева папы. Не казались действенным стимулом такие моменты, как по второму разу подрочить бомжу и опять замерзнуть насмерть в ящике. Теперь, за пределами жизни, он наконец мог признаться самому себе, что это были за кошмар и пытка. Он не выносил и мысли о том, чтобы пережить все сызнова, хоть тысячу раз, хоть всего один.
Горемычная толпа привидений, ставшая менторами Реджи в загробной жизни, отсоветовала ему и подниматься Наверх, в место под названием Душа. Они объясняли, что это для покойников классом получше, которые вели респектабельную и безбедную жизнь, а не для неудачников вроде Реджи и его новообретенных приятелей. Их низкое мнение о себе было созвучно его собственной пошатнувшейся самооценке, и Реджи приходило в голову, что он до сих пор мог быть одним из них, по сей день безрадостно шататься по переулкам призрачной стежки, слушая их жалобы и сожаления в немом пейзаже, где угасали каждый звук и каждая надежда. Он трезво сознавал, что до сих пор ходил бы в рядах этого угнетенного содружества, если бы не великая призрачная буря 1913 года.
Тогда словно Боженька в трубы затрубил, так оглушительно и неожиданно грянуло. И куда страшнее, чем относительно небольшое ненастье, от которого Реджи и Мертвецки Мертвая Банда сумели ускользнуть только что, в 1959-м. Но оба события вызвал один и тот же феномен: всплеск активности высших сверхъестественных сил в регионе Души, соотносившемся с Мэйорхолд, где было такое место под названием Стройка. В 1913 году эти высшие силы – будь то зодчие или бывшие зодчие, переквалифицировавшиеся в дьяволов, – подняли переполох в связи с чем-то, вроде бы связанным с надвигающейся войной. Их возмущенные распри спровоцировали ветер ужасной силы, который промчался по фантомному району и сдул всех знакомых Реджи фаталистов в самый Делапре. Вот почему Реджи так заштормило, так сказать, когда он с остальными детьми услышал, что Черный Чарли рассказывает о надвигающейся призрачной буре: в одной Реджи уже побывал.
Тогда не было никаких предупреждений – просто внезапный порыв фантомной пыли и хлама посреди улицы Святой Марии, а потом из ниоткуда принеслась призрачная урна и припечатала Реджи точно между лопаток, так что он рухнул ничком. Оглядываясь теперь, он понимал, что это его и спасло. Опрокинувшись вперед, каким-то образом прижав собой и расплющив котелок, он инстинктивно выставил вперед обе руки, чтобы прервать падение, и обнаружил, что по локоть вошел в древнюю и потому частично ощутимую почву Боро. Его заметавшиеся пальцы где-то в футе или двух под землей в панике наткнулись на древесный корень, который тоже оказался достаточного возраста, чтобы можно было ухватиться, и потому Реджи более-менее надежно окопался, когда всего спустя миг ударила кувалда призрачного шторма.
