Приподнятая развязка жарила натриевыми фонарями, о которых Реджи рассказывали, что для смертных глаз они цвета желтого, как стоячая моча. Вот что придавало монохрому призрачной стежки такой нездоровый оттенок – гниловатый свет, переливающийся с высокой автокарусели, плескаясь по улицам и подземным переходам внизу, где собралась кольцом вокруг предводителя Мертвецки Мертвая Банда. Филлис объясняла, что им предстоит дальше, – в основном ради Майкла Уоррена, чтобы малыша не ждали новые нервные потрясения.
– Так. Я тут мозгами пораскинула. Мы знаем, что наш карапет – Верналл, а это люди с большим делом, об чем они сами часто ни слухом ни духом. Мы знаем, что он опять вернется к жизни и что все это как-то связано с работенкой зодчих, Портимот ди Норан. Он прям такой важный для их подряда, что зодчие устроили из-за него большую свалку еще в 1959-м. Вот думаю, надо вернуться Наверх, в Душу, да и глянуть на ихнюю заваруху. Вдруг че поймем про то, во что замешана наша малявка.
Неуютно поежившись в обширном пальто, Реджи запротестовал:
– Ток отседа Наверх не надыть, Филл. Ток не из нулевых. Он уже насмотрелся на Деструктор, что висит на Банной улице…
Филлис ощетинилась:
– Я те че, совсем без мозгов? Ну канеш, я и не подумаю подниматься Наверх отседа! Например, нам придется целые мили шкандыбать по Чердакам Дыхания, пока доберемся до стычки зодчих. Сперва прокопаемся до 1959-го, а уж потом – Наверх оттуда.
Билл, стоявший на окраине их круга, бессмысленно пиная одуванчики и камешки, которые не пинались, озабоченно нахмурился:
– Мы же тогда попадем прямиком в призрачную бурю, не?
Закинув длинную горжетку за плечо почти что в драматичном жесте кинозвезды – не будь горжетка из гниющих кроликов с остаточными изображениями, – Филлис одарила младшего родственника леденящим взглядом.
– Совсем голова не соображает, Билл? Если прокопаемся за час или два до начала, то нет! Если копать по уму, поймем, когда дойдем до полоски с ветром, ну и оттеда еще слой-другой. Так, терь все, кто хочет помогать, – помогайте, а кто нет – может катиться колбаской под горку.
На этом она промаршировала к стене панельного здания Армии спасения взводом сердитых школьниц и начала скрести обеими руками накопившееся время. Переливающиеся полосы черного и белого – перемежающиеся дни и ночи, как знал Реджи, – начали собираться неровной спиралью вокруг ее роющих пальцев, и с неохотой остальные члены пришли ей на помощь. Только Майкл Уоррен и Утопшая Марджори были освобождены от наряда – Майкл на основании вероятной непригодности, а Марджори – потому что все боялись, что мальчишка опять удерет, если никто не составит ему компанию.
Через минуту-две самоотверженного царапанья стены Филлис объявила, что чувствует на ногтях дуновение призрачной бури. Продолжая с осторожностью, она скатала края ткани, представлявшей всю продолжительность ненастья, разровняв в полосках в виде фонаря Белиши вокруг расширяющегося устья ее туннеля. Еще момент – и она сообщила, что нашла место без сквозняка, приглашая соратников подсобить увеличить отверстие, раз уж она сделала за них всю тяжелую работу.
Присоединившись ко всем, чтобы растянуть края дыры и сделать ее побольше, Реджи с удивлением обнаружил, что на другой стороне портала снова чернота, а не дневной свет 1950-х, как он ожидал. Однако, когда отверстие успешно расправили так, что в него могла пролезть вся банда, он понял, что они пробились в подвал, чем и объяснялась темнота. Вдоль одной стены были выставлены ящики, полные, как оказалось, пошлых журналов и книг в мягкой обложке, а у другой рассыпалась куча угля и шлака – вся сцена вновь была выписана в ночном зрении мертвых детей серебряным карандашом. Один за другим дети залезли в 1959 год, а замыкала шествие Филлис, предшествуемая Утопшей Марджори и Майклом Уорреном. Как только все оказались в темном подвале, Филлис заставила закрыть за собой дырку, что вела в пятый или шестой год. Они исполнительно размазали дымящиеся фибры нынешнего дня по зияющему проходу, и вот уже не осталось ни единого признака Башенной улицы или ее многоквартирников на фоне пустого от звезд неба. После соблюдения призрачного протокола «уходя, закройте дверь» Филлис обратилась к команде. Она не шептала, так что, очевидно, здесь не было сторожа со вторым зрением, как в том одиноком домишке в нижнем конце Алого Колодца.
– Если кому интересно, куда нас занесло, эт газетная лавка Гарри Трэслера, у са´мой Мэролд перед Олторпской улицей. Мы у него в подполе. Терь осталось ток подняться наверх – и мы в одном повороте от входа на Стройку.
