– Эвона! Ну, не знаю длинноволосого малого, но думаю, ты прав и он воевал за короля Чарли. А вот здоровяк с лысым кочаном – другое дело. Это Левеллер Томпсон, и, да, он блесть сперва на стороне Кромвеля, хотя в конце концов Кромвель-то его и угробил, как и того кавалера, с кем Томпсон точит лясы. Старик Кромвель, когда собирал под знамена против короля всех, кого только можно, наобещал с три короба идеалистам и революционерам вроде левеллеров, что если они ему помогут, то сделают Англию страной, о которой мечтали, где все равны. Но, конечно, стоило отгреметь Гражданке, как он запел по-другому. Кромвель быстро разделался с левеллерами, чтобы они не путались под ногами, когда он пошел на попятную в своих обещаниях. Томпсон – сам видишь, какой он лютый малый, – он последний бой дал в Нортгемптоне, и, похоже, с тех пор тут и остался. Нет, пожалуй, у него с этим веселым кавалером много общего. Только так высоко его редко встретишь, старого Томпсона. Похоже, драка между зодчими привлекла народ со всех долгот Второго Боро.
И он был прав. Пока дети-привидения шли по веранде, расступающаяся перед запахом пронизи кроликов Филлис Пейнтер плотная толчея казалась странным историческим парадом или карнавалом, только таким, где никто как будто не замечал, что разодет в несусветный наряд. Конечно, большинство было самым обычным. Подавляющую часть компанейской сутолоки составляли обычные жители Боро девятнадцатого и двадцатого веков, и их убранство едва ли отличалось от одежды самого Майкла и остальных. Зеваки из других эпох среди них выделялись, и большинство легко узнавалось: гуртовщик-сакс в мешковине со скромной отарой из полудюжины призрачных овец, блеющих у его ног, топоча по вечным доскам; бесчисленные монахи разных лет и разных орденов, которым больше не о чем было спорить, кроме того, как все одинаково ошибались в помыслах о загробной жизни; нервные и вздрагивающие норманнские дамы; древние бриттки-проститутки злобного вида, прикомандированные к римскому легиону.
Но были и другие фигуры, время и имя которых определить было непросто. С противоположного направления по балкону шел кто-то очень высокий, нависающий над головами и плечами кишащей орды на добрых два-три фута. Он казался вигвамом из камыша с полой деревянной трубкой, торчащей у самой верхней части, так что она напоминала клюв и придавала всему существу вид длинноногой зеленой птицы. Когда они разошлись, Майкл заметил, что выступало оно на ходулях, торчавших из плетеных камышей у подола странного платья. Майкл понятия не имел, что это за существо и из какого неслыханного периода оно явилось. Он наблюдал, как оно уходит по длинной площадке, растворяясь в собравшихся бредовых массах, и хотел уже попросить Джона разъяснить увиденное, когда внимание Майкла привлекло нечто не менее странное.
Это был ковбой – настоящий ковбой в пыльной одежде и мягкой шляпе, бесформенной от долгого ношения, старых сапогах со второй подошвой из сухой светлой грязи и по меньшей мере с семью пистолетами разных моделей и калибров, торчащими отовсюду, откуда только можно. Два – в разношенных кожаных кобурах, свисающих с растрескавшегося ремня, еще три заткнуты за пояс. Один запихнули за голенище сапога, другой высовывался из кармана штанов. Все казались древними и опасными как в бою, так и в состоянии покоя. Мужчина облокотился на перила, словно окидывая взглядом прерию, а его гладкая безупречная кожа была чернее дегтя, которым окрасили балюстраду. Расслабленно привалившись к дереву, очертаниями он напоминал ягуара, резную и стилизованную голову египетского идола из обсидиана. Он был просто самым красивым и идеальным человеком, что встречал ребенок, – как из мужчин, так и из женщин. Но мысль о черном ковбое казалась неправдоподобной, как и его присутствие среди многолюдного фантомного потока бывших обитателей Боро. В этот раз Джон сам заметил у Майкла глаза навыкате и пришел на помощь, опережая вопрос:
– Этот – черный-то, – он не призрак. Чей-то сон. Он так часто снился кому-то из Боро, что накопил здесь вес.
Билл, который слушал, что Джон говорил Майклу, пока мертвая банда пробиралась вперед, вставил в разговор и свои два пенса:
– Ага. Я пару минут назад видал «Битлов» в прикиде из «Я морж». Кому-то и они приснились.
Затем последовали непродуктивные мгновения, когда Билл пытался объяснить, что это за жуки, одетые моржами, пока не вспомнил, что говорит о том, чего не было при жизни Джона или Майкла. Это само по себе спровоцировало новые вопросы от малыша в ночнушке.
– А откуда здесь сны, которые еще не снились? Сны выстраиваются в очередь и ждут, когда приснятся?
Джона захватил такой образ, но он покачал головой.
– Все не так, ну или мне кажется, что нет. Скорее, это связано с тем, что время Наверху работает по-другому. В смысле, у нас же будущее всего в паре миль дальше.
Он махнул рукой на запад, куда-то за спину призрачной банды, лавировавшей по бесконечному балкону, затем развил мысль:
