– Сны иногда забредают с тех краев так же легко, как из прошлого. То же относится и к призракам. Ты наверняка заметил дурацкую одежку некоторых обалдуев, толстые куртки или тряпки, как вот у той девчонки.
Джон кивнул на фантомную форму девушки, как раз показавшуюся рядом, у которой джинсы были то ли слишком малы, то ли валились с ног, так что было открывалась задница с какой-то застрявшей эластичной резинкой. Оглядевшись теперь, Майкл заметил и других личностей в невообразимой одежде – как следовало из слов Джона, они были духами из будущего Боро, людьми, которые не только не умерли к 1959 году, но во многих случаях еще и не родились. Майкл высматривал других теть с полуголыми попами, потому что еще не видывал таких диковинок, когда вся группа детей вдруг встала на месте. Отложив поиск приспущенных штанов, Майкл и сам замер, не понимая, что случилось.
– О боже, – сказала Филлис Пейнтер. – Ну-ка все в сторону, к перилам.
Призрачные дети так и сделали, но обнаружили, что тот же самый маневр пытаются повторить и остальные фантомы на балконе, сбившись у перил гудящей флуоресцентной давкой, напоминая перепуганных попугайчиков в птичнике. Пытаясь выглянуть из-за человеческих паров и понять, что же вызвало такую необычную активность, Майкл расслышал, как Джон сказал: «Это что за чертовщина?» – а Реджи Котелок ойкнул. Коротышка Марджори сказала: «О господи. Бедолага», – на что Билл отвечал: «Охренеть бедолага. Этот пидор сам виноват». Впервые старшая сестра Билла не попрекнула его за матерщину. Филлис только угрюмо пробормотала: «Вот именно. Вот именно, что он сам. Он…»
Окончание того, что она собиралась до них донести, утонуло в растущем раскате грома, который, как осознал Майкл, длился уже какое-то время, хотя он и не обращал на него внимания. Мальчик выгнул призрачную шею, чтобы что-нибудь увидеть.
Им навстречу по балкону медленно шествовал – короткими запинающимися шажками носильщика гроба – ходячий цветок грохота и огня. Ниже талии он казался человеком, но верхняя его половина была огромным шаром света, в котором неподвижно подвисли пятнышки темноты. Похоже, рокот словно окутывал фигуру, перекатывался вокруг ослепительной вспышки и усиливался до оглушающего рева по мере приближения. Когда создание поравнялось с испуганными детьми, расплющенными у балюстрады с другими призраками, чтобы дать дорогу, Майкл разглядел его подробнее, прищурившись сквозь огонь, окружающий жуткое зрелище.
Это был иностранец – Майкл не знал, из какой страны, – в стеганой куртке и маленькой белой шляпке-таблетке или кипе. Его молодое лицо было обращено к небу, бородатый подбородок закинут, на губах натужно держалась улыбка, несмотря на то, что на озаренной щеке испарялась жирная слеза, а в глазах стояло выражение, которое могло быть вызвано как восторгом, так и мучительным шоком или агонией. Толстая куртка, похоже, была запечатлена в момент разрыва на клочки – темные ленты ткани на груди хозяина, вскрытой лучами фосфора, выворачивались в неровных и фантастических формах, словно пытаясь сбежать от рвавшейся из-под них блистательной белизны. Теперь Майкл видел, что темные точки, застывшие без движения в сиянии, были десятками гвоздей и гаек – астероидным поясом черных пятен, навечно уловленных в своем стремлении прочь от разрывающегося сердца света и жара. Теперь оглушающий шум ползал по всей фигуре, не меняясь в ключе, словно это был звук одного краткого испепеляющего мгновения, продленного вечно, растянутого от секундного всполоха в барабанную дробь тысячи пылающих лет. Гибрид – наполовину человек, наполовину огонь святого Эльма – продолжал путь по площадке маленькими мучительными шажками, слегка воздев руки от боков ладонями наружу, с лицом, все еще искаженным двусмысленной неуверенной улыбкой. Ходячий катаклизм прошел мимо пораженных детей, направляясь дальше по веранде вместе с шаром застывшего пламени и грома, со шрапнельным нимбом раскаленных болтов и заклепок. В его кильватере зашевелилась и заговорила остолбеневшая фантомная толпа у деревянных перил, неторопливо вновь занимая широкий мостик, который они расчистили для полыхающего существа.
Майкл уставился на Джона.
– Что это такое?
Темные глаза Джона – озера, как у подросткового идола в покое, – стали такими же широкими и изумленными, как у самого малыша. Проглотив язык, парень только покачал головой. Несмотря на весь опыт Джона, он, очевидно, знал о представшем их глазам зрелище не больше Майкла. Марджори и Реджи так же растерялись, онемев и придя в ужас, так что пролить свет на неприятный инцидент оставалось только Биллу и Филлис. Хозяйка Мертвецки Мертвой Банды казалась потрясенной, когда вновь брала бразды правления.
– Он, как эт грится, террорист. Смертник, да, Билл? Никогда не любила читать про них в газетах при жизни. Мурашки по коже от ихних делов. Билл знает побольше моего.
