Есть у него жена, семья и порядочная жизнь, но, видать, всегда хотелось большего. В 1628 году в возрасте двадцати девяти он пришел в политику парламентарием от Хантингдона, а ко времени, когда четырнадцать лет спустя назрела Гражданка, стал одним из самых беспощадных критиков короля в так называемом Долгом парламенте. Когда Карл потребовал подмоги от Кембриджа, Кромвель ворвался туда с двумя сотнями вооруженных людей, пробился в Кембриджский замок и захватил арсенал. Мало того, он еще помешал им передавать золото в помощь роялистам – и это тогда, когда почти все еще только мялись, не зная, что делать дальше. Захватив инициативу, Кромвель стал лучшим другом дела парламента и тут же блесть повышен от капитана до полковника.
Он времени не терял, в следующие-то годы: разбирался с роялистами в Кингс-Линн и Лоустофте, а потом перекрыл все мосты через реку Уз. Закончив там, он принялся укреплять Нен – потом выйдем наружу, я тебе покажу. Словом, Кромвель показал себя в стычках, как при Гейнсборо в Линкольншире, и в битвах, как на Марстонской пустоши у Манчестера в 1644-м, где сам возглавил конницу. За такие победы генерал парламента сэр Томас Фэрфакс повысил Кромвеля до генерал-лейтенанта кавалерии на военном совете, который состоялся… – здесь Джон сделал паузу ради театрального эффекта и притворился, что ищет в памяти почтенную дату, прежде чем продолжить, – …о-о, а ведь всего час или два назад. Сегодня, 13 июня 1645-го. Для нашего мистера Кромвеля это поворотное событие всей жизни. Его наконец облекли властью, чтобы добиться того, о чем он мечтал, и тут же отправили в Нортгемптоншир разбираться с силами роялистов под руководством сына короля Карла, принца Руперта. Руперт только что взял Лестер осадой и освободил от парламентаристов, и, когда этим утром Кромвель явился в лагерь круглоголовых под Кислингбери – всего в паре миль на юго-запад от нас, – встретили его восторженно. Вчера ночью авангард парламентаристов наткнулся на роялистов у деревни Несби, в пяти милях от Маркет-Харборо на окраине Лестершира. До того ни одна сторона не подозревала, как близко стоят их армии, но теперь уже до всех дошло, что завтра утром грянет большущая битва. Вот почему круглоголовые ликуют, что явился Кромвель: он единственный засранец на сотню миль вокруг, который к ней готов.
Подчиняясь импульсу, Джон отделился от серой кучки Мертвецки Мертвой Банды и пересек лакированные половицы к дальней стороне комнаты, чтобы встать над душой сидящего человека, нахохлившегося над текстом. Необычно острым зрением, которым наделялись мертвые, Джон заметил три-четыре жирных вши, кормившихся в жирных порослях редеющих волос генерал-лейтенанта. Он никогда не стоял к Кромвелю так близко – видел только во время предыдущих посещений самого поля битвы, как полководец рысит мимо. Джон почти чувствовал гудящие динамо-вибрации будущего, источаемые личностью лорда-протектора, и пожалел, что не может вдохнуть запах Кромвеля из-за глухой помехи призрачной стежки, просто чтобы понять, что же это на самом деле за зверь. Билл прервал ближайшее рассмотрение Джона, окликнув с другой стороны палаты, где стоял с Филлис и остальными.
– Че он пишет?
Это был хороший вопрос, и Джон перевел внимание с эскапад вшей на голове Кромвеля на страницу, по которой скользило воронье перо. Через несколько мгновений пытливого штудирования Джон ухватил суть необычного курсивного текста, затем поднял взгляд и обратился к банде.
– Похоже на первый черновик письма к жене. Прочту вам, что смогу.
Уперевшись ладонями в голые коленки, Джон придвинулся, наклонившись над плечом Кромвеля, чтобы пробежать глазами содержание депеши.
– «Дражайшая моя Элизабет – я верю, что пишу с добрыми известиями. Сим днем твой ласковый и верный супруг произведен распоряжением сэра Тома Фэрфакса в генерал-лейтенанты кавалерии и тут же отослан был разрешить небольшое затруднение в Нортгемптоншире, в окрестности коего я и пишу строки сии. Всячески заверяю, что пребываю я в добром здравии и уверенности, что завтрашним утром нас ждет благой исход, но прошу не взять в мысли, словно повышение породило во мне спесь. Всякая победа – заслуга едино лишь Господа, как и мое стяжание чинов, лишь усерднее трудиться во исполнение воли Его позволяющее.
