Впрочем, Джон ни в коем случае не был таким же неприкаянным, как большинство остальных. При жизни он всегда следил за презентабельным внешним видом, и к смерти тоже подошел с воспоминаниями о муштре, почерпнутыми из еженедельных статей для мальчиков. Устроил себе логово в заброшенной круглой башне, нелепо торчащей из закрытой викторианской фабрики на другой стороне Холма Черного Льва. Отчасти выбрал это место из-за чувства, что порядочным призракам полагается обитать в каких-нибудь подобающе жутких местах, вроде замков, а отчасти потому, что его первый вариант, церковь Святого Петра, уже и так была перенаселена привидениями. За первую разведывательную экскурсию в обновленное норманнами саксонское здание Джон повстречал по меньшей мере пятнадцать штук. У ворот на Лошадиную Ярмарку сидело привидение калеки-попрошайки, говорившее на таком архаичном английском с таким невнятным акцентом, что Джон не понял ни слова. У само ́й церкви Джон встречал фантомных пасторов и прихожан из нескольких эпох, а также пообщался с геологом по имени Смит, который заявил, что открыл известняковый хребет, растянувшийся от Бата до Линкольншира, под названием Юрский Путь. Со слов дружелюбной и разговорчивой души, именно пересечение этой первобытной тропы длиной в страну и реки Нен и предопределило удобное расположение Нортгемптона. Сам Смит, между прочим, умер здесь же, на Лошадиной Ярмарке, пока был в городе проездом, и его память увековечили табличкой на церковной стене, которую он тут же гордо показал Джону.
После краткого знакомства с другими обитателями призрачной стежки Джон избрал политику невмешательства. Он смотрел из окна своей башни, как духи приходят и уходят, но они казались ему слишком странными, а некоторые – и чудовищными, чтобы почувствовать тягу к их обществу. Например, однажды Джон заметил гигантскую птицу на длинных ногах, сделанную из камышей и ходулей, которую видел снова совсем недавно, на балконах снаружи Стройки. В том первом случае он наблюдал, как она описала у церкви Святого Петра полный круг, прежде чем продраться через стену из тысячелетних камней и скрыться из виду. Тогда он не представлял, что это такое, да и сейчас мало что изменилось. Создание с деревянным клювом, оставлявшее лужицы призрачной воды всюду, куда ступало долговязыми ногами, только служило иллюстрацией причудливости полумира, побудившей Джона выбирать изолированную тропу самодостаточности во всех посмертных выборах.
Он нашел, что ему вполне нравится собственная компания, нравится планировать экспедиции вроде походов в Несби, хоть его второй визит в гущу настоящей битвы оказался ужасным и даже вызвал чувства благодарности за то, что его убило бомбой, а не пикой. В общем, в первые месяцы смерти его охватили оживление и неугомонность, и вот тогда-то Джон впервые понял, что больше не носит военную форму. Просто однажды опустил на себя взгляд и обнаружил, что одет в черные шорты по колено, джемпер, связанный мамкой, и носки с ботинками – так, как ходил в двенадцать лет. Теперь он, конечно, понял, что его призрачное тело медленно стремилось к виду, с которым он был счастлив при жизни, но в то время он просто радовался, что снова стал мальчиком, и не задумывался, как это произошло.
Он окунулся в одиночные эскапады с обновленной энергией, всегда выбирая самые лихие авантюры, возомнив себя мертвым Дугласом Фэрбенксом-младшим. Когда в начале Золотой улицы упал британский бомбардировщик, Джон видел, как тот пролетел у него над самой головой, из окна башни у основания Лошадиной Ярмарки, и тут же помчался через блестящую темноту по тянущейся с востока на запад дороге, преследуемый ватагой остаточных образов школьников, чтобы посмотреть, нет ли там погибших, не появились ли новые призраки, которые тыркаются по округе без толку и нуждаются в совете.
Как оказалось, в жутком крушении огромного самолета никто не погиб – команда и пилот уже эвакуировались, так что жертвой на Золотой улице в тот поздний вечер оказался только велосипедист, сломавший руку. Единственным призраком на месте, за исключением Джона, оказался сам самолет. Поразительно: его материя почти полностью уничтожилась при жесткой посадке, но эфирный корпус судна вогнало в туманный дерн призрачной стежки, так что под поверхностью улицы фантомный бомбардировщик оставался целехонек. И вот когда Джон сидел в его кокпите, выкрикивая приказы воображаемой команде и делая вид, что он на опасной миссии, он обнаружил, что его окружили четверо прыскающих младших привидений, представившихся Мертвецки Мертвой Бандой.
