Джон кивнул, бросив взгляд на Лошадиную Ярмарку в опустившихся потемках, все еще постукивающую вожжами и ножнами, – в сумраке, прерывавшемся тут и там тусклым оловянным бликом от острого наконечника круглого шлема или железного ствола мушкета. На пыльных досках перед Домом Хэзельриггов Билл завербовал Марджори и Режди для миссии по созданию вихря еще больше, чем все их предыдущие пробы. Все трое яростно носились плотным кругом изображений вокруг колен незадачливого разносчика листовок. Стеная от непонимания и религиозного страха, бедняга не видел детей, а только внезапный ветер из ниоткуда, вырывавший брошюры из его хватки и уносящий в темноту над головой конфетти-переростками. Отвечая Филлис, Джон посмеивался вопреки себе.
– Ага, думаю, ты права. Пусть твой Билл с остальными балуются дальше, чего их отвлекать от веселья.
Взяв Майкла Уоррена за руки, Филл и Джон повели найденыша обратно в Дом Хэзельриггов под трепещущим дождем кувыркающихся брошюрок из рук растерянного продавца. Мазнув взглядом по сложенному листку, уже упавшему к двери, Джон отметил, что он назывался «Пророчество о Белом короле» и, похоже, предвещал жестокий конец Карлу Первому, основываясь на астрологии и всяческих предсказаниях, причисляемых Мерлину. Учитывая то, что на листовке стояла завтрашняя дата и что она была с пылу с жару из печатного пресса, Джон улыбнулся и дал издателю десять баллов из десяти за чутье, пусть даже источники предсказаний казались малость ненадежными. По привычке Джон попытался пнуть памфлет в сторону и почувствовал себя шутом, когда нога прошла без последствий сквозь, а он вспомнил, что мертв. Оставалось только надеяться, что Филлис не заметила.
По счастью, Филлис как раз отвлеклась на довольно красивого живого парня, подходившего к двери Дома Хэзельриггов прямо перед ними. Его длинные волосы – девчачьи, на взгляд Джона, – лились курчавыми волнами на высокий белый воротник, лежащий поверх черных доспехов с накладными пластинами на руках и плечах, отчего латы напоминали панцирь фантастического жука. У левого бедра болтался меч в ножнах. Лицо щеголя, пухлость которого компенсировалась ухоженными бородкой и усами, показалось Джону знакомым – возможно, по схватке у Несби, – хотя имя на ум не шло.
Джон наблюдал, как малый постучал по добротной деревянной двери и тут же услышал приглашение входить. Не желая пропустить приветствие, Джон втянул Филл и Майкла через толстую каменную стену в комнату, где обратил внимание, что за время их отсутствия в ветвистом канделябре запалили три сальных свечи. Кривые тени с какой-то лихорадочностью метались по голой белой штукатурке стен и бросались на несчастные черные балки, державшие на себе потолок. Кромвель сидел там же, где его оставили, на дальней стороне стола, закрывая свой дневник и без выражения поднимая взгляд на молодого человека.
На губах Кромвеля на мгновение ожило подобие улыбки и тут же пропало. Не поднимаясь на ноги, чтобы встретить гостя, как ожидал Джон, новоиспеченный генерал-лейтенант парламентаристов только приветствовал того по имени:
– Генри. Моему сердцу отраден твой лик.
Генри Айртон. С небольшой подсказкой Джон тут же узнал длинноволосого мужчину, которого действительно видел ранее – или, вернее, увидит завтра утром, когда его ранят и возьмут в плен после того, как он возглавит свой полк на левом фланге на поле Несби. Молодой человек благовоспитанно кивнул сидящему Кромвелю.
– И моему отрадно видеть вас, мастер Кромвель. Спешу поздравлять с назначением генерал-лейтенантом кавалерии. Я и сам стал генерал-комиссаром не далее недели назад. Похоже, средь бурных вод текущего конфликта человек легко может вознестись или пасть.
Голос Айртона был легок – по крайней мере, в сравнении со старшим мужчиной, который, отвечая, сцепил руки на столе и слегка откинулся на стуле.
– По Божьей милости, юноша. Лишь Его милостию мы поднимаемся и лишь Его милостию врагу нашему завтра поутру быть разбиту наголову. Слава Ему, Генри. Слава Богу.
На взгляд Джона, Айртон почувствовал себя не в своей тарелке, хотя и кивнул, соглашаясь с пылкой сентенцией сидящего генерала.
– Да. Да, конечно. Слава Богу. Вы верите, что мы одержим верх? Вдруг принца воспламенит давешняя победа в Лестере…
Кромвель пренебрежительно отмахнулся, затем переплел мясистые пальцы, снова уложив руки на полированную столешницу.
– Я не верю, что мы одержим верх, а знаю это самым сердцем своим. Мне уготовано победить, как королю Чарли уготовано потерпеть поражение. Я знаю это так же верно, как то, что Христос обещал нам спасение по воле Его. Я вопрошаю тебя, как можешь ты усомниться в промысле Божьем, Содом и Гоморру истребившем и чуму на дом фараонов наславшем?!
