– Отец, а что будет, когда ты победишь? Что потом?
Сперва эта тема как будто не подкосила непослушный член мальчика – напротив, только ухудшила положение. Серые глаза загорелись от грез о будущей славе, Кромвель становился возбужденней с каждым мигом. С полыхавшим факелами взглядом, прикованным к каким-то несказанным горизонтам, мальчик улыбнулся и отвечал голосом, притихшим от благоговения перед собственным великолепием.
– Что же, тогда я сам стану Папой.
Восхищенное выражение самодовольства отрока продержалось недолго, прежде чем его затмила зябкая тень тучи сомнений. На лице юного лорда-протектора вдруг отразился испуг, и Джон с облегчением увидел, как возбуждение улегается. Когда голый ребенок снова заговорил, взрослый голос исчез как не было, а его место занял дрожащий и пронзительный писк струхнувшего одиннадцатилетнего мальчишки:
– Но коли я сам стану Папой, разве Бог не прогневается на меня? И бредные, низщие люди, что следовали за мною, прогневаются, когда я облачусь в пурпур. Во гневе они найдут меня. Срубят бороду с плеч. Помогите мне! Скажите им, что ваш отец был ребенком, таким же, как вы, и не ведал, что творил. Вы должны…
Здесь мальчик осекся, а во взгляд вернулась серая сталь взрослой личности. Голос снова прозвучал грубым рычанием мужчины:
– Вы не мои дети.
Прыщавое лицо исказилось и стало взбешенной маской, нагое тело плавно замигало, словно изображение на телевизоре с плохим приемом. Сбоили и видимость, и звук, так что все, что говорил мальчик, перемежалось помехами. Тем временем дремлющее тело на кровати – темная масса, видимая только в расшитом люрексом ночном зрении детей, – забормотало в жутком контрапункте мерцающей и прерываемой речи Кромвеля-сна:
– …безотцовщина, ублюдки без роду и племени, рыщут… половина шлюх Ньюпорт-Пагнелла говорит, что понесли от Святого Духа! Доберусь до вас… не то меня навеки приколют к страницам истории, как серого мотылька… Отец? Оставь меня! Я не… фейри. Это демоны, призраки или фейри, и они заглянули в мои…
Филлис толкнула Джона, наклонившись над стоявшим между ними Майклом.
– Видать, просыпается. Текаем наружу, глянем, что чудят наши дурни, пока Билл не натворил каких дел.
Все еще с болтающимся между ними Майклом Джон и Филл отвернулись от зыбкого привидения сна-юнца и скакнули в стену Дома Хэзельриггов, пройдя через каменную кладку, которая на 1645-й простояла не больше десяти лет. Пролившись на непролазную грязь улицы серым водопадом снимков, дети отряхнулись, а потом вгляделись в темноту в поисках остальных членов банды.
Джон заметил их первым – они все еще пугали голубей под ночным небом, похожим на черничный кордиал с плотным осадком тьмы на дне, разбавленным лунным светом наверху. Он видел хвосты остаточных изображений, черкающих по молочному своду, словно грязные шерстяные шарфы футбольных болельщиков, и вычислил их нынешнее занятие по резкому и припадочному дождю из птичьего помета, брызгающему на слякоть Лошадиной Ярмарки с высоты. По мнению Джона, когда птичка делала свои дела тебе на голову, мертвому еще хуже, чем живому. Конечно, ты избавлен от хлопот и можешь не смывать мерзость с волос и одежды, но на другой чаше весов – когда дерьмо падает прямо сквозь себя и ты почти что чувствуешь, как оно проносится от черепа к шее, расплескиваясь на выходе у пяток черно-белым пятном. Джон даже решил, что в полутонах призрачной стежки голубиный помет выглядит еще хуже, чем в «Техниколоре» смертных. Еще одна из немногих вещей, вроде раскаяния и неудовлетворенности, которые продолжали действовать на нервы даже после смерти.
Филлис, пострадавшая от воздушной бомбардировки не меньше Джона, потеряла самообладание и провозгласила, что «счас взлетит и ухи им всем надерет». Легонько оттолкнувшись для разгона, она с трудом поплыла через более плотный и стабильный воздух стежки импровизированным кролем. Только спустя полминуты, когда она поднялась от них метров на пять, Джон осознал, что они с Майклом пристально заглядывают ей под юбку. Он решил завязать разговор, чтобы перевести внимание на что-то более приличное.
– Ну и как тебе Мертвецки Мертвая Банда, малёк, раз ты с нами познакомился поближе? За себя скажу – намного веселее, чем служить в армии.
Лошадиная Ярмарка вокруг уступала темноте. Между входами на Пиковый и Меловой переулки и освещенными дверями «Черного льва» еще шатались парочки – солдаты брели под руку с хохочущими и нашептывающими женщинами, льнули друг к другу так близко, что напоминали участников в хмельной и развратной гонке на трех ногах. Рассыпанные на склоне под черным боком замка костры выгорели до угрюмых углей, и, не считая пошлого бормотания пьянчуг, единственный звук издавали летучие мыши – пронзительные вскрики со шпиля церкви Святого Петра. Майкл поднял взгляд на Джона, и его светлые колечки волос умножились от движения, так что на миг он показался отмытым Степкой-растрепкой или беленым голливогом.
