Скача с одной горящей вихляющей телеги на другую, они пересекли Конный Рынок и весело понеслись на восток по улице Святой Катерины, пока перед ними рассыпались горожане, а позади нагоняли призрачные проказники и их остаточные образы, не желая ничего упускать. Приближаясь к улице Колледжа, рыжие девицы остановились у ворот предприятия, казавшегося со стороны семейной дубильней. Роскошные чудовища посмотрели на двор, потом переглянулись, пытаясь при этом сохранять серьезный вид. Фамильярно закинув друг другу руки на плечи, две хихикающие сестры вошли в уже загоревшиеся ворота, скрывшись из виду на огороженном дворе. Прежде чем Майкл, Филлис и банда успели за ними последовать, все заведение взлетело на воздух. Оно не просто с ревом заполыхало, как остальные дома: оно взорвалось, и башня огня вознеслась в пасмурное сентябрьское небо, и опилки обломков с дымными хвостами просеялись дождем на сотни ярдов во всех направлениях, падая сквозь призрачных детей, разинувших рот.
Майкл заговорил первый:
– Это шторм еще блесть за разгрохот?
Джон покачал головой, пораженно наблюдая, как две Саламандры выходят из геенны разметанной по досточкам мастерской со струящимися по серебристым щекам вулканическими слезами цвета лавы, держась друг за друга, чтобы не повалиться сотрясающейся хохочущей кучей.
– Не представляю. Жахнуло как артиллерийский снаряд. Всегда хотелось знать, как Великий пожар так быстро дошел от улицы Марии до Крайних Ворот всего за двадцать минут, но, если попутно были такие взрывы, в этом нет ничего удивительного.
Лунный лик Утопшей Марджори избороздили морщины, словно она решала какую-то задачку, поворачивая в голове разные альтернативы так и эдак. Над чем бы она ни задумалась, девочка в очках не пришла к выводу, каким бы стоило поделиться. Марджори так и держала свои измышления при себе, пока Филлис вела банду по ревущему коридору вслед за огненными девицами, а они уже беззаботно надвигались на трутницу улицы Колледжа – или переулка Колледжа, как в то время назывался склон, заметил Майкл по табличке, которую прочитал, уже даже не удивляясь своим новым умениям. За сестрами распускались пиротехнические следы, покатившись в обоих направлениях по кривому переулку, превращая все, чего касались, в очередной пылающий факел. Набрав обороты, восторженные существа прошествовали через обугленные ворота на противоположной стороне улицы Колледжа и скрылись в длинном темном проходе, который, как знал Майкл, позже будет известен как джитти Джейса и ведет напрямик к Швецам. Щебеча и чирикая развеселую чепуху, два очаровательных вестника разрушения ушли в сумрак проулка, пока за ними развевались рыжие пряди и спешили серые дети-привидения.
Только когда они выбрались на Швецов, Майкл осознал весь масштаб бедствия. Люди сотнями рыдали и завывали, бежали в смертельном страхе или бессильно бросались по всей оживленной центральной улице с бесполезными проливающимися ведрами, пытаясь спасти свои заведения. Большие стаи вспугнутых птиц меняли в полете абстрактные формы под клубами дыма, превращавшими солнечное утро в сумерки. К югу от въезда полыхал верхний конец Золотой улицы, и по улице Моста неумолимо потекла медленная река испепеляющего света, обращая в бегство солдат, овец и лавочников. Огонь охватил полгорода, а не прошло и десяти минут с тех пор, как малыш опрокинул со стола миску с фруктами.
Через дорогу пылали деревянные колонны, державшие дощатую версию церкви Всех Святых. Сестры понаблюдали с мгновение, пока не убедились, что здание занялось как следует, а затем продолжили путь по Швецам, прогуливаясь среди лотков шляпников и сапожников и время от времени задерживаясь над каким-нибудь товаром в поисках чего-то конкретного, словно придирчивые дамочки в походе за покупками. На грубых булыжниках у прилавка с сапогами и ботинками они нашли то, что искали. Замерев как вкопанные, сестры взглянули на бочки, стоявшие в ряд у восточной стены улицы, затем подбросили руки и взвизгнули от удовольствия. Хватаясь за бока, они бродили огненными кругами, сгибаясь пополам от веселья и содрогаясь от какой-то шутки, понятной только им двоим.
Утопшая Марджори тонко улыбнулась с удовлетворением. Очевидно, она что-то поняла.
– Так вот оно что. Вот почему весь город сгорел за полчаса.
Младшая из Саламандр – тоненькая тринадцатилетка с плоской грудью и одиноким завитком лобкового пламени на месте, где у пухленькой старшей сестры горел куст, – вдруг перешла к делу. Не соступая с места, она исполнила балетный прыжок через валящий дым, мазнув по воздуху рыжим пятном волос, роняющим искры как перхоть, и приземлилась на крышке крайней бочки, встав на носках и раскинув тощие ручки для равновесия.
