Фантомные сорванцы заструились к улице Святой Марии, где как ни попадя теснились перепутанные дворы и хибары, кишащие курами, собаками и детьми: не то что аккуратные современные многоквартирники из времен Майкла. От верхнего входа на Пиковый переулок, где стояла шестерка, на запад, где позже возникнет церковь Доддриджа, уходили только неказистые деревянные лачуги. Но взглянув на восток, в сторону Конного Рынка, они и заприметили двух нагих красавиц с цветущими волосами, блаженно крутившихся на оживленной утренней улице, которых как будто не замечали потупившие взгляды возницы и занятые прохожие, спешившие по своим делам. Филлис была рада видеть эту пару.
– Отлично. Мы пришли раньше, чем духи раздухарились. Терь увидим всё разом, от начала до конца.
Майкл был озадачен:
– Кто эти тети? Я думал, мы пришли посмотреть на Великий нортгемптонский пожар.
Филлис терпеливо посмотрела на Майкла и ответила, похлопав по его клетчатому рукаву.
– Они и блесть Великий нортгемптонский пожар.
Вклинился высокий Джон.
– Филлис говорит правильно. Потому-то их никто и не видит и потому их волосы цветные, хотя все мы черно-белые. Если приглядишься, поймешь, что это вовсе не волосы. Это огонь. Они – Саламандры.
Огнеглавые женщины смеялись и скакали по сору улицы Марии. Они были так похожи, что Майкл принял их за сестер, причем полненькой было девятнадцать или двадцать, а стройненькой – на пять лет меньше, едва ли подросток. Он отметил, что в самом низу их животов, где должны быть письки, тоже росли волосы из оранжевого пламени, а у пупков парили шальные искры. Они лениво крутились на деревянных столбах, подпирающих затхлые сараи, и гуляли, как канатоходцы, по досточкам настилов. Ни одна не произносила ни слова – Майкл откуда-то знал, что они и не умели, – а общались только заливистым смехом и хихиканьем, напоминавшим переговоры птиц рано поутру. Они как будто не думали ни о чем, кроме смеха или непредсказуемого вольного танца. Они были такими счастливыми и легкомысленными, что почти казались дурочками.
Словно угадав, о чем думает мальчик, Филлис мягко его вразумила:
– Знаю, каэца, будто у них в голове ветер гуляет, но вот такие они блесть. У них нет мыслей и чувств, как у нас. Они сплошь духи. Сплошь страсть, сплошь огонь. Мы с Биллом их повидали первыми, еще до появления Мертвецки Мертвой Банды. Мы оба гуляли в парке Беккетта, на Коровьем Лужке, в тыща четырехсотых возле старой Войны роз, и начали копаться обратно в шишнадцатый век. Вываливаемся в 1516-м – и как в самый ад угодили, Боро вокруг горят пламенем, а Боро тада, почитай, и были всем Нортгемптоном-то.
Две Саламандры, две сестры, кружились по огню и запаляли все, че ни тронут. Канеш, в те дни обе блесть помоложе на век-другой. Пышке, что постарше, на вид не дашь больше одиннадцати, а младшей – всего где-то пять. Они рыскали туда-сюда меж горящими домами, хватали пламя в пригоршни и плескали везде, как два дитенка в лоханке с водой. Ток совсем не с водой.
Я встречала призраков, которые сказывали, как их повидали тут впервые. В каких-то лохматых тыща двухсотых, када Генрих Трешный приказал спалить город дотла и разграбить в наказание за дружбу с Монфортом и студентами-бунтарями. Как грят старожилы, када людей короля Генриха впустили в Боро через большую дыру в стене приората на дороге Андрея, сестры ворвались вместе с ними, голые и невидимые промеж коней. Старшой тогда блесть лет шесть, а сестричку она несла на руках. Никто ни разу не слыхал, чтоб они сказали хоть слово. Ток хохочут да все жгут.
Призрачная банда наблюдала за дуэтом, с трелями и щебетом порхавшим от дома к дому по улице Святой Марии семнадцатого века, проскальзывая между домохозяйками, напускавшими на себя хмурый вид, и купцами, ничем не выдавая своего присутствия. Их волосы развевались на порывах западника рыжими вымпелами, сверкающими и огнеопасными. Глядя на них, Майкл впервые заметил, как хорошо идут друг к другу серый и ярко-оранжевый – словно распухшее утреннее солнце в тумане над парком Виктории. В своих блужданиях девушки, похоже, тяготели к определенному жилищу – дому под соломенной крышей на той стороне улицы, где выходил Пиковый переулок, чуть ближе к Конному Рынку, чем дети.
– Айда. Похоже, нашли дом. Пошлите позырим, как они зачнут.
