Возвращение через тесную щель к улице Колледжа стало необычным опытом, ведь теперь этот предок джитти Джейса был от конца до края целиком поглощен и заполнен доменным огнем. Созданные по большей части из эктоплазмы – от природы влажной и довольно огнеупорной субстанции, – призрачные дети могли ничего не бояться, маршируя по узкому проходу, но, как обнаружил Майкл, они все же чувствовали внутри себя языки пламени, как и птичий помет с дождем. Глубоко в фантомной памяти о животе он ощущал огненную щекотку, разраставшуюся до невыносимо сладостного, но настойчивого зуда, который, вопреки ожиданиям, был слишком, чересчур приятным. От этого хотелось делать глупости, подчиняться одному только порыву, не задумываться о последствиях, так что Майкл был только рад, когда они выбрались из инфернального проулка и перешли остатки улицы Колледжа. Старый знак, называвший это место переулком Колледжа, превратился в пепел, а пепел разлетелся на ветру. В верхнем конце этой боковой улицы мародеры грузили на двухколесную тачку товары из брошенной лавки, но в остальном переулок был безжизненным.
Улица Святой Катерины, как и окружающие ее дороги, стала сущим адом – по крайней мере, как его себе представлял Майкл до столкновения с сардоническим Сэмом О’Даем и до осознания, что ад – это плоский пол, сделанный из раздавленных зодчих, или что-то в этом роде. Во взорванных развалинах дубильни у верхнего конца, на пятиметровом кострище, ощетинившиеся зубьями почерневших обломков, словно пораженное молнией гнездо гигантской птицы, они узнали, что сталось с Саламандрами.
Большую находку сделали Билл и Реджи, совавшие из любопытства нос во все пустые здания на пути, и тут же стали восторженно звать Майкла, Филлис, Джона и Марджори. Младший брат Филлис и веснушчатый викторианец стояли посреди разрушенного двора поблизости с воронкой в темной почве и курящимися обломками – маленьким кратером не больше полуметра в ширину. Оба казались чрезвычайно довольными своим открытием.
– Чтоб мне шляпу съесть! Вот так невидаль. Ходи сюда смотреть, братва.
По приглашению Реджи самая лучшая мертвая банда в четвертом измерении собралась перешептывающейся и возбужденной кучкой у мелкой впадины, хоть они и не сразу поняли, что это перед ними.
Округлая выемка была выстелена серым остывающим пеплом, а на ней с серебристой кожей, почти неразличимой на перине из праха, свернулись калачиком две сестры. Они спали, явно изможденные своей причудой, и казались в покое совсем другими, нежели когда недавно отплясывали джигу на крышах Рыночной площади. Во-первых, переплетенные языки пламени на затылках затухли так, что обе остались без волос. Во-вторых, ни та ни другая не были выше и тридцати сантиметров.
Они съежились до размера серых лысых куколок, зарылись в теплый тальковый осадок и уснули, примостившись вверх ногами друг к другу, так что напоминали двух рыбок с гороскопа ежедневной газеты. Они были живы, потому что их бока поднимались и опадали, а если приглядеться, то можно было разглядеть, как вздрагивают веки, пока им снится бог весть что. Выгорев после великого разрушительного развлечения, нимфы казались совершенно присмиревшими. Они съели целый город, а теперь спокойно коротали десятилетия в спячке до следующего раза, съеживаясь до угольков былых себя, пока их покидало тепло, и дремля под Боро на постели из золы и углей.
После короткого совещания о достоинствах предложения Билла разбудить парочку, потыкав в них палкой, дети все же предпочли держать путь через горелые проезды до улицы Святой Марии и в конце концов церкви Доддриджа. Они оставили Саламандр посапывать в развороченном дворе скорняцкой, укутавшись вместо одеял ядовитыми испарениями, и двинулись по улице Святой Катерины в направлении почерневших руин Конного Рынка. Майкл шаркал в шлепающих тапочках между Джоном и Филлис, пока остальная троица умчалась вперед и растворилась вместе со своими серыми повторяющимися силуэтами в клубах дыма, что ползли в дюйме над мостовой.
– Значит, в пожаре сгорели до дна все Боро?
Филлис покачала головой, ненадолго создав размазанное пятно лица – как когда рисуешь мордашку шариковой ручкой на воздушном шарике, прежде чем надуть резину.
– Не. Ветер же западный, такшт весь пожар сдуло на восток, и погорели Швецы, рынок и все такое. Не считая улицы Марии, Конного Рынка и кусочка Лошадиной Ярмарки у Золотой улицы, Боро легко отделались.
Майкл был доволен этими обнадеживающими новостями.
– Ну, значит, нам повезло, да?
Джон, бредущий по колено в упавшем полыхающем дереве справа от Майкла, не согласился:
