Вокруг в крикливом адском вертепе шлепали друг друга по спинам или харкали друг другу в напитки бронхиальной эктоплазмой остальные статисты из кошмаров. На расчищенном пятачке у западной стены Билл узнал собрание местных усопших музыкантов в повседневной одежде, которые расставляли скрипящие фантомные усилки. Был там Тони Марриот – барабанщик с телосложением крестьянина и прической крестьянского чучела: сзади серая солома щекотала его плечи, но резко обрывалась на челке над вялой и слегка хмельной физией, словно бы всегда готовой к разочарованию. Рядом с Марриотом настраивал бас и молча ухмылялся при виде окружающего потустороннего кавардака Пит Уоткин по прозвищу Герцог, покачивая с удивлением и недоверием копной кудрей в стиле Джерри Гарсии, превращаясь в ивовый кустарник. Тем временем Джек Лэнсбери опустошал фантомную слюну из призрачной трубы и неодобрительно поглядывал на сборище нечисти, нежити и неприкаянных, составлявших его аудиторию. На его лице было написано, что ему приходилось играть и перед дохлым залом, и перед буйным зрителем, но одновременно – еще ни разу.
Билл обшаривал комнату взглядом из-за ног-пней Тома. Побирушной тени Фредди Аллена, за которым Билла и послали, нигде не было. Хотя он и предполагал, что Фредди может шнырять где-то позади сверхъестественных алкоголиков, забивших бар дополна, Билл даже не мечтал походить среди них и поискать. Уж точно не среди Удуши Кошку, Мика Мэлоуна и прочих смертельных и посмертных врагов Мертвецки Мертвой Банды. В этом редком, хотя и не совсем уникальном случае Билл обнаружил, что ему не хватает духу.
Он взглянул на Тома Холла, которому хватало духу носить воскресные панталоны с медвежатами, а уж если у него хватало духу на это, то хватит и на что угодно. Билл припоминал случай в передней комнате «Черного льва» – месте, где собирались все самые закоренелые и прожженные отбросы. Том в своеобычной традиции саркастично острил в адрес наркозависимого и вспыльчивого завсегдатая старого богемного паба, высоченного обтянутого кожей скелета по имени Робби Уайс. Ранимый торчок, вскипев из-за ремарки Холла, выхватил из кармана пальто открытую опасную бритву и поднес к лицу музыканта. Том только чуть отодвинулся и провел толстым указательным пальцем по собственному горлу прямую линию, под бородой. «Мой дорогой мальчик, режь прямо здесь. Ха-ха-ха-ХАРРРРР!» Робби Уайс побелел на пару натянутых до звона секунд, а потом сунул лезвие назад и бросился в панике из бара «Черного льва» в темноту и ветер ночной улицы Святого Эгидия. Нет, Том Холл был совершенно бесстрашен, что при жизни, что, очевидно, после смерти. Он был тем человеком, с кем Биллу стоит консультироваться по поводу ситуации с Фредди Алленом.
– Том? Сышь, нас сюда послали найти старого бродягу по имени Фредди Аллен. Можешь поспрашивать, вдруг его кто видел?
Уголки глаз маэстро наморщились от веселья. Билл подумал, что почитатели Тома ошибались, когда говорили, что он похож на Фальстафа. Скорее уж, он был тем, на кого хотел бы походить Фальстаф. Его голос, когда он отвечал Биллу поверх гвалта, переполнял уютный скрип бочек меда или кег медовухи.
– Ха-хаар! Будто я могу отказать Берту Ножу! Приступаю немедля.
Далее матерый исполнитель во все горло зычно обратился к грохочущему кутежу. Все разговоры тут же прекратились, и присутствующие фантомы обратили внимание на расшумевшуюся душу, разодетую в виде чудовищного кулька с конфетами. Даже деревянный страдалец у бара и его розовая мучительница прекратили свои дела, чтобы прислушаться.
– Ха-ха-ХАААР! Ламии и господа, мальчишки и демончонки, уделите мне минутку вашего внимания, ПОЖАЛУЙСТА! Спасибо. Вы очень добры. Вы чрезвычайно любезны для оравы неудачников, не откосивших от гроба. А теперь не подскажет ли мне кто местонахождение некоего… Фредди Аллена, да? Фредди Аллена. Он в раю или в аду, этот чертов неуловимый хрыч? Ха-хаааар!
Джем Перрит, оторвавшись на миг от втаптывания выпирающей маски-лица под пол, огласил внезапную тишину своим черным и каркающим вороньим голосом.
– Фред Аллен в дыре в конце Овечьей улицы – «Синице в руке», «Окраине» или как ее бишь терь. Паб живчиков. Он там с моим сынком-недоумком. Да подавай уже музыку!
Вот и все дела. Тепло распрощавшись с Биллом и Майклом, Холл уплыл, словно игривая морская мина, в бурный мутный прибой завсегдатаев заведения, направляясь к месту, где настраивались его аккомпаниаторы. Два призрачных ребенка, лишившись пышнотелой защиты, ринулись к двери бара и преодолели лестницу одним затяжным прыжком, и Билл так и не отпускал руку Майкла. За все время в фантомном шалмане малыш не промолвил ни слова. Просто прирос к полу от ужаса, не отрывая оторопевших глаз от Удуши Кошку и других чудищ, бедолага. Билл пожалел, что ему пришлось взять с собой малыша, но это удостоверяло сохранность самого Билла, а кроме того, куда бы они ни взяли Майкла, там ему предназначено оказаться. Так сказал Филип Доддридж.
