Призрачная банда уже добралась до конца Широкой и неслась бурей по размазанной дуге вдоль закругленного фасада. Однажды это место принадлежало Монти Шайну, букмекеру, пока не стало ночным клубом и не сменило столько личин, что Билл уж думал, его взяли в какую-то программу защиты свидетелей. Когда-то здесь было место готских тусовок под названием «У Макбета», и Билл знал, что изгибающийся фасад раскрасили в вампирскую сирень, хотя на призрачной стежке цвет казался прохладно-серым – это все-таки выглядело получше. Биллу часто казалось, что готский макияж для такого местечка – это как портить маслом кровавую кашу или перегибать пику. Головы на кольях, ведьмы на кострах… куда еще готичней?
Перейдя Овечью улицу, шагая прямо сквозь ни о чем не подозревающих смертных гуляк, банда проскользнула через переднюю стену «Синицы в руке». Место переполняли выпивохи, но они жили и дышали, а потому не шли ни в какое сравнение с загробными коллегами из «Веселых курильщиков». Проплыв в сигаретном чаду бара – Биллу казалось, что курение внутри общественных помещений запретят только в следующем году, – карманные полтергейсты в два счета нашли Фредди Аллена. Он примостился на пустом стуле у стола, за которым беседовали двое живых – само по себе ничего необычного: многие неприкаянные любили шататься по пабам, где больше шансов, что их прозрит запойный пьяница, и где можно в охотку подслушивать разговоры смертных по старой памяти. Но отчего опешили Билл с его напарниками – Фредди не просто прислушивался к болтовне живых. Он в ней участвовал.
Когда Билл присмотрелся к тем двоим, с которыми завел беседу призрачный бродяга, он узнал эту парочку и получил частичный ответ на вопрос, как Фредди мог затеять дискуссию с людьми не из числа отошедших. Фредди обращался к тому самому любопытному субчику, которого дети видели запредельно пьяным у его дома на Башенной улице, перед тем как отправились в Душу смотреть англовскую свару. Он мог видеть фантомных детей тогда – значит, закономерно, что он мог видеть Фредди и разговаривать с ним сейчас. Второй же малый, сидевший напротив призрачного попрошайки и не сводивший перепуганного взгляда с теплокровного алкоголика по соседству, был низеньким толстячком с кудрявыми белыми волосами и очками, в котором Билл признал лейбориста Джима Кокки из управы. Он пребывал в тихом ужасе, хотя Билл быстро сообразил, что вовсе не из-за присутствия Фредди. Кокки не видел духа за столом, а пришел в смятение из-за поведения собутыльника – мужика с фирменным слабоумным смехом, который, насколько мог понять пухлый депутат, беседовал с пустым стулом.
Филлис глубоко вдохнула – хотя бы только ради успокаивающего звука, – и отважно подошла к трем сидевшим – двум живым и одному мертвому. Стоило Фредди ее заметить, как он подскочил с места и прижал затрапезную шляпу к лысеющему скальпу.
– А ну держись от меня подальше, кодла дворовая! Хватит с меня на один день, и так доконали в двадцать пятом.
Филлис подняла ладони перед разгневанным духом в успокаивающем жесте примирения.
– Мистер Аллен, я знаю, что вела ся как засранка, и прошу прощения. Мы так больш не блестем. Я бы вас не побеспокоила, но вы, грят, человек хороший, а там одна девушка попала в беду.
С момента, когда Фредди поднялся, нетрезвый и, похоже, ясновидящий малый рядом начал оглушительно смеяться, переводя хмельное внимание на занервничавшего депутата.
– А-ха-ха-ха! Ты видал? Вскочил как ужаленный. Он злится, потому что только что ввалилась какая-то шпана. – Пьяный медиум повернулся и посмотрел прямо на Билла и его мертвых соратников. – Вам сюда нельзя! Вы несовершеннолетние! А если хозяин попросит ваши свидетельства о смерти? А-ха-ха-ха!
Потрясенный депутат коротко бросил взгляд в том же направлении, куда смотрел второй, но не смог ничего разглядеть. Кокки вернулся глазами обратно к хихикающему пропойце по соседству, явно теряя самообладание.
– Я ничего не понимаю. Я вас всех не понимаю.
Фредди тем временем растерял пыл и озадачился упоминанием Филлис о девушке в беде.
– Что еще за девушка? И мне-то что с того?
Пьяный прыскающий тип отвернулся к депутату и сказал:
– Я их не слышу. Даже когда они вплотную, слышно еле-еле, замечал? А-ха-ха.
Филлис не отставала.
– Не знаю, видели вы ее в округе или нет, но это метиска лет девятнадцати, у которой волосы в косичках, как полосках. Она носит такую блестящую куртяшку, и, кажется, она на панели.
В печальных глазах побитого жизнью и смертью привидения промелькнуло узнавание.
– Я… кажись, я знаю, о ком это ты. Она живет в многоквартирнике на Банной улице, где раньше стоял дом Пэтси Кларк.
Предводительница призрачной банды кивнула раз, тут же удвоив количество голов и послав слабую дрожь по висящим кроличьим шкуркам.
– Она самая. Ее схватил какой-то мужик в гаражах, где раньше стоял Банный проход. Он там припарковал машину и сами знаете, что с ней делает. Но, знач, не как клиент, а против ее воли.
Судя по выражению на его лице, на личном моральном игровом поле Фреда Аллена это означало заступление за нерушимую черту.
