Часть верхнего этажа провалилась не полностью, кое-где еще виднелись остатки пола и опорных балок, хотя они просели и казались опасными. После как будто целого часа стенолазанья, по счету Майкла, Мертвецки Мертвая Банда наконец добралась до этих поскрипывающих островков сравнительной безопасности. Временно мертвый мальчик вполз на животе на сырые планки с краю платформы, пока Филлис подталкивала сзади, а Джон тянул спереди. Было очень славно снова встать на ноги – хоть только на редких прочных участках пола на балках, – и недолго передохнуть после покорений высот.
Пока они приходили в себя, Филлис щедро раздавала карликовый вид Паковых Шляпок, найденных в лечебницах, с фейри всего полдюйма ростом. Майкл обнаружил, что если есть их в непосредственной близости от Души, где пробуждались все чувства, то на вкус и на запах они были еще лучше, чем внизу, на призрачной стежке. С блестящим на подбородке сладким соком он сел к дверному косяку, от которого осталась только половина, свесив тапочки с прогнившего края пола и болтая ими туда-сюда над сапфировой бездной.
Он задумался о том, где они побывали, что видели и слышали. Они полдничали чаем с пирожками у мистера Доддриджа, а потом прогулялись по непонятному мосту к лечебницам. В лечебницах держали тех, у кого зашел ум за разум, а поскольку у таких людей в голове все перемешано, сами лечебницы тоже были перепутанные и перекроенные. Интересное место: там и фонтаны-фейерверки разноцветного света в небесах, а потом появились другие Билл и Реджи из будущего и украли кучу безумных яблочек. Но больше всего его удивило, как себя повели Филлис, Джон и Марджори, когда наткнулись на пару живых теть, сидевших себе на скамейке. Те казались совершенно нормальными и просто разговаривали, как иногда разговаривают взрослые. Майкл их толком не слушал, но вроде бы высокая и хрупкая на вид тетя сказала, что с ней кто-то спал – ну кто, наверное, собака. Ведь собаки только так и делают, и, если подумать, наверняка потому-то мамка никогда не разрешала ему завести свою, – но он никак не мог понять, почему это так расстроило Филлис и Джона. Может быть, они росли в еще более опрятных и брезгливых семьях, чем он.
Но с тех пор, как они вернулись из лечебниц и попали в этот странный век, который ему не понравился еще в прошлый раз, все стало немножко страшно. Когда они спрыгнули с Ультрадука на Меловой переулок в шестом году или когда там, становилось темнее, а это всегда немножко расстраивало Майкла. Когда он был жив, если ему снились сны про ночь, они всегда оказывались кошмарами. Долгое время он думал, что это и есть определение кошмара: сны, где в ночное время происходит что-то странное. Так что, когда начала опускаться тьма, пока призрачная банда возилась у большущей лагуны, он уже начинал немножко нервничать.
Поход с Биллом, Марджори и Реджи – цели которого он так и не понял, – все-таки был ничего, по крайней мере тогда, когда они играли в паровозик или летели в ночном небе. Но Майклу не очень понравился промозглый двор с металлическими бочками. Эта площадка выглядела жалкой и недружелюбной, да к тому же ребенок почувствовал в ней что-то тревожно знакомое, хотя ни разу не был там прежде. Может быть, Майкл повидал ее во время бесчисленных прогонов жизни, которые, как заверяли Филлис с остальными, он уже пережил, если даже и не помнит. Может быть, унылый двор однажды будет ему хорошо знаком – хотя он обнаружил, что эта мысль переполняет его необъяснимой тоской.
Но после того, как они вернулись с ночного неба к лагуне, события приняли крутой поворот к худшему. Он немножко поплакал, когда Филлис с остальными пустили его посмотреть на пустую поляну на дороге Святого Андрея, где уже ничего не говорило, что там жил он с семьей, но поплакать – это было еще не плохо. Так Майкл просто начал примиряться с порядком вещей, с тем, что в мире смертных люди и места просто проносятся и пропадают вмиг. Такова жизнь, но в конце концов это ничего не значило, ведь смерть была совсем другой. Смерти и времени на самом деле не было, а значит, все и везде – в Душе навечно. Его дом где-то там, наверху, вместе с выцветшей красной входной дверью, фарфоровым лебедем в окне и никому не нужным скребком для обуви, вделанным в стену рядом с нижней ступенькой. Это его утешило, и он вытер слезы и отправился с остальной бандой к Мэйорхолд, где начались уже настоящие страсти.
Первое и самое худшее – то, что случилось в маленьком дворе с гаражами у нижнего конца Банной улицы. Все столпились вокруг припаркованной машины, словно чтобы не дать Майклу увидеть, что происходит внутри, но он успел заметить, что плохой дядька зажал под собой девушку и делает ей больно, колотит как боксер. Тогда Билл, который начал нравиться Майклу, отвел его в сторонку от автомобиля, и тут-то они увидели второго, сидевшего за рулем. Тут-то он увидел внезапного Сэма О’Дая и так перепугался, что у него чуть не забилось сердце.
