Банда не успела уйти далеко, как Майкл вспомнил про демонические украшения – изощренные и переплетенные дьявольские узоры, корчившиеся со зловещей энергией на шести дюжинах массивных плит, составлявших местный пол. Он встревоженно взглянул на огромный камень, по которому как раз сейчас шаркал пледовыми тапочками, уже ожидая увидеть какие-нибудь гротескные виньетки мозаики из скорпионов и медуз, но на деле увидел только расколотый и раздробленный щебень, и это почему-то было еще хуже. Под скользящей вуалью серого дыма и россыпью брошенных путеводителей, один из которых Майкл читал в предыдущий визит, была лишь разбитая мостовая, посеченная трещинами на чудовищные куски, словно проломленная изнутри древесными корнями или какой-то иной великой силой. Цветастые и адски запутанные изображения семидесяти двух дьяволов исчезли без следа. Они не раскрошились с камнями, на которых были изображены, не поблекли и не скрылись за другими рисунками. Просто пропали, словно стоило растрескаться глазури, как мерзкие и лучезарные существа просочились из своих портретов на волю. Все еще прижимая ночнушку к носу, как ковбойскую повязку, Майкл нервно озирался в клокочущем паре. Если дьяволы не заперты в картинах, то где же они?
Шестерка детей, направляясь к южной стене огромной Стройки запинающейся цепочкой, неглубоко зашла в объятую дымом фабрику, когда малыш уже получил ответ на свой вопрос: в горькой мгле перед ними тащился огромный фургон – широкая плоская телега с восемью могучими колесами с каждой стороны. Ее медленно влекли на множестве крепких смолистых веревок к пылающему северному концу здания не меньше тридцати зодчих низших рангов в голубино-сизых рубищах, а еще больше навалилось позади исполинской повозки, пока их товарищи надрывались и тянули впереди.
Этих рядовых рабочих небес сильно потрепало по сравнению с теми деловитыми неутомимыми строителями, которыми они казались в прошлый раз, когда Мертвецки Мертвая Банда поднималась в Душу в 1959-м, чтобы посмотреть на драку англов. Их руки покрыли ссадины и мозоли, а на многих больше не было сандалий. Пока они впрягались в скрипящие канаты, Майкл видел, что их рясы деликатных оттенков изорваны и опалены, а меланхоличные лица измазаны сажей и потом. Они не отрывали опущенных долу глаз от размозженных плит под ногами – наверное, чтобы не задумываться о колоссальной невозможности, которую пытались сдвинуть, о бегемоте, беззаботно рассевшемся на колесной платформе.
Сперва Майкл принял его за какую-то статую или идолище – непомерно огромная жаба, словно вырезанная из сплошного бриллианта, выше церкви или собора. Потом он заметил, что ее ослепительные бока выгибаются и опадают, и осознал, что оно дышит. Когда он понял, что находится в присутствии живого существа – почти наверняка одного из пропавших дьяволов из плит, – Майкл пригляделся пытливей.
Тупая голова, плоская и широкая, словно приплюснутая, державно покоилась на нескольких выпирающих подбородках – пышных рулетах бриллиантового жира, словно слои сэндвича из драгоценных цеппелинов. На самоцветном челе были посажены семь непропорционально мелких поросячьих глазок, расставленных кольцом. Они безучастно моргали через невыносимо растянутые интервалы без всякого заметного порядка и снова величественно таращились в белые или сине-бурые облака, скрывавшие из виду верхние пределы Стройки. То, что его волокут на телеге, как будто казалось существу ужасным унижением достоинства, и Майкл задумался, не стыдно ли ему из-за того, какое оно большое и толстое.
Из чего бы оно ни было сделано – откуда Майклу знать, это мог быть как бриллиант, так и вообще граненое стекло, – материал просматривался насквозь, и у Майкла сложилось впечатление, что чудовище полое, как пасхальное яйцо. Более того, вглядевшись в раздутые бока, он думал, что заметил какое-то мутное бултыхание, словно левиафан наполовину полон водой. Судя по тому, как существо куксило разрез рта, ему было неприятно, и Майклу казалось, что это вполне могло объясняться жидкостью в животе – словно создание превратили в необъятный хрустальный кувшин.
Колоссальная повозка медленно рокотала на пути к северной стене задымленного из-за пожара помещения, а связка фантомных детей, спотыкаясь и кашляя, разминулась с ней по дороге в противоположном направлении. Майклу хотелось спросить Филлис, почему происходят такие страсти, но все прикрывали рты и носы куртками или джемперами и говорить было невозможно.
Только когда подвода со своим неподъемным грузом почти миновала призрачную банду, один из десятков толкавших ее сзади англов заметил компашку замарашек из мертвых детей и поднял тревогу:
– Шторв взы вдымсь гделидти?
Это означало:
