Стоит Генри ступить в Боро, как он враз уже не Генри, а Черный Чарли, будто звание только и поджидало, когда он заявится, и пришлось по нему, как старое пальто. Он и не прочь. Это же без неуважения, «Черный» – это только что честная правда, а «Чарли» – так здесь зовут людей, когда не помнят их настоящее имя. В своем роде это знак особого положения, способ показать, что он уникальный и что нигде вокруг Нортгемптона не найдешь места, где могут похвастаться таким примечательным человеком, как Генри Джордж. Хотя за годы в город притекают и другие черные, никого известней Генри нет. По крайности, до 1911 года, когда местная футбольная команда – что зовется «Сапожниками», оттого что в городе тачают столько башмаков и сапог, – они, значит, берут футболиста по имени Уолтер Тулл. В местных газетах раздувается шумиха, оттого Генри об этом и прослышал, и так уж ему становится интересно, что он решает разузнать как можно больше об этом новеньком, который грозит украсть его инкрустированную углем корону. Он даже съездил на футбольное поле за Абингтонской авеню, чтоб поглядеть Тулла в игре, – хоть Генри так и не полюбил футбол, – и вынужден признать, что парнишка носится как молния и мяч пинать умеет. Да и собой недурен – молодой человек двадцати четырех лет, на тридцать пять годков младшей Генри, да и кожа вдобавок у него посветлее. По всему видать, родился Тулл в Кенте, где хмель собирают, и папаша его с Барбадоса, а мамаша – англичанка. Как рассказывают Генри, оба родителя у Тулла умерли, еще не стукнуло тому и десяти. Он с братом Эдвардом – так же звать младшего сына Генри и Селины – росли в лондонском приюте, покуда Эдварда не усыновила семья из Глазго. Тут он едет в Шотландию и – хотите верьте, хотите нет – становится первым черным стоматологом в стране. А Уолтер – он играет в футбол за какой-то детский клуб то ли в Бетнол-Грин, то ли еще где, там-то его замечают агенты больших команд, и глядь – а он уже бегает за «Тоттенхэм Хотспурс», что еще зовутся «Шпорами». Это в 1909 году, и хоть Тулл не первый черный или коричневый в профессиональном футболе в Англии – коли Генри не ошибается, есть еще один цветной в Дарлингтоне, за вратаря, – Уолтер из них первый, который выходит на поле, а не просто торчит в воротах. Но в Тоттенхэме он не задерживается больше года-другого, и все потому, как донесли до Генри, что, когда раз команда играла на выезде, зрители обижали Тулла по причине цвета кожи. Каково же это, думает Генри, когда стоишь на стадионе, а тебя все ненавидят и поднимают на смех; на тебе сотни глаз, а ты никуда от них не денешься, покуда свисток не просвистит? Коли спросите Генри, для него это худший кошмар, и какое облегчение, что он не видит ничего подобного, когда заезжает поглядеть на Уолтера на «Каунти Граунд» в Абингтоне. Все как будто только рады, что Тулл живет у них в городе, и Генри даже гордится тем, что сам той же наружности. Потом 1914-й, начинается эта страшная европейская война, и Уолтер Тулл не падает в грязь лицом, как и на футбольном поле, потому как он первый игрок на весь город, который вербуется в армию и уходит драться. Судя по сообщениям, что доходят с фронта, справляется он неплохо. Воевал в первой Битве на Сомме и сделался сержантом. Потом, в 1917-м, когда его повышают до второго лейтенанта и отправляют сражаться в Ипре и Пашендале, он становится первым черным офицером во всей британской армии. На другой год, последний год войны, Уолтер возвращается во Францию для этого ихнего Весеннего наступления, и там-то его взорвали, и тело даже не смогли собрать, так что у него и могилки нет. На следующую ночь после таких вестей Черному Чарли снится сон, где Уолтер Тулл вместе с героем Генри из вестернов Бриттоном Джонсоном, одетые как ковбои, прячутся за жеребцами, которых убили для укрытия, отстреливаются, покуда вокруг кружит улюлюкающая немецкая пехота на конях, в перьях вместо шлемов с острыми наконечниками.
