Иерусалим: Один город, три религии полностью

Мусульмане первыми создали систему, позволившую им самим, иудеям и христианам вместе жить в Иерусалиме. Все время начиная с возвращения евреев из Вавилонского пленения монотеисты считали, что святость Иерусалима не терпит присутствия чужаков. Однако ислам предложил более открытую концепцию священного, которая делала возможным сосуществование в одном городе всех трех религий Авраама: последователи каждой веры занимали свои кварталы и поклонялись Богу в своих особых святилищах, что отвечало мусульманским представлениям о преемственности и гармонии между всеми истинными религиями, проистекающими от одного Бога. Опыт совместной жизни в городе, священном для всех трех религий, мог бы способствовать лучшему взаимопониманию между монотеистами. К несчастью, этого не случилось. В ситуации изначально присутствовала напряженность. Более шести столетий иудеи и христиане враждовали между собой, особенно по поводу статуса Иерусалима. Каждая сторона считала другую заблуждающейся, и житье бок о бок в Святом городе не улучшило положения дел. Мусульмане тоже начали постепенно отходить от универсализма Корана и объявлять ислам единственно правильной верой. И хотя все суфии и мусульманские философы старались, каждый по-своему, вновь утвердить истинность старого идеала, среди мусульман все больше распространялось убеждение, что их вера отменяет все предыдущие религиозные традиции. А как только монотеистическое учение заявляет о своей исключительности, сосуществовать с ним становится очень сложно. Поскольку каждая религия исходит из того, что она – и только она – является истинной, соседство других вер, делающих аналогичное заявление, воспринимается как скрытый вызов, и это трудно вынести. А поскольку каждая из трех религий старалась утвердить свое отличие от двух других и изначальное превосходство над ними, обстановка в Иерусалиме в правление Аббасидов стала накаляться.

Одной из причин нарастающего беспокойства был перенос столицы халифата в Багдад – это произошло в 762 г. И хотя Иерусалим сохранил для аббасидских халифов значение религиозного символа, они не были готовы так расточать на аль-Шам и Байт аль-макдис свои деньги и внимание, как их предшественники. Слишком многое в Иерусалиме напоминало о правлении Омейядов. И если омейядские халифы часто наезжали в Святой город и воспринимались в нем как свои, то Аббасиды находились далеко, и прибытие любого из них становилось крупным событием в жизни города. Первые Аббасиды еще считали необходимым посещать Иерусалим, поскольку этим они символически подтверждали законность своей власти. В 757 г. халиф аль-Мансур, который, утвердившись на престоле, отправился в хадж, заехал в Иерусалим на обратном пути из Мекки. Город был в плачевном состоянии – Харам и дворец Омейядов все еще лежали в руинах после землетрясения 747 г. На просьбу местных мусульман восстановить мечеть аль-Валида в южной части Харама халиф просто-напросто ответил, что у него нет денег, и предложил выручить нужную сумму, переплавив золотые и серебряные пластины с Купола Скалы. Аббасиды отнюдь не пренебрегали Харамом, они лишь не одаривали его так же щедро, как Омейяды. Мечеть восстановили лишь после того, как в 771 г. она была разрушена еще одним землетрясением и халиф аль-Махди (775–785), взойдя на престол, распорядился ее перестроить и расширить. Необходимые средства халиф изыскал, обязав всех губернаторов провинций и командиров гарнизонов внести деньги в фонд строительства. Новая мечеть была выстроена более основательно, чем предыдущая, и еще стояла в 985 г., когда аль-Мукаддаси составлял свое описание Иерусалима. Мукаддаси отмечает «красивый купол» и то, что новая мечеть значительно просторнее той, что строил аль-Валид, – восстановленная, она «стала родимым пятном (бросающейся в глаза частью всего здания».