Следующий халиф, младший брат Валида I Сулейман (715–717), безусловно, любил Иерусалим и, по словам Муджира ад-Дина, «строил планы поселиться в Иерусалиме, сделать его своей столицей и собрать там великие богатства и многочисленное население» (Mujir ad-Din, p. 58). Там он был провозглашен халифом, там принимал делегации подданных, явившиеся принести ему присягу на верность. По примеру своего тезки Соломона Сулейман любил давать аудиенции на Храмовой горе, сидя под одним из куполов возле Купола Скалы, где был разостлан ковер, а поверх него разложены и расставлены подушки и диваны. Но превратить Иерусалим в столицу халифу помешало неудобное расположение города. Сулейман сам признал это, построив поблизости от Лидды новый город Рамлу, который стал административным центром джунда Фаластин и оттянул к средиземноморскому побережью значительную часть торговли Иерусалима. Возможно, Омейяды вообще были не в состоянии сделать столицей город с преимущественно христианским населением. Но это не означало, что они не ценили Иерусалим. Просто мусульмане с самого начала воздерживались от размещения своих столиц в местах, наиболее значимых с точки зрения религии. Мухаммад, покорив Мекку, не перенес туда столицу из Медины, хотя ни он, ни его последователи не сомневались, что Мекка – более святой город. Медина оставалась столицей при первых халифах, и аналогичный принцип можно видеть в предпочтении Рамлы Иерусалиму. Даже евреи, у которых вовсе не могло быть сомнений относительно святости Иерусалима, предпочитали жить в Рамле: еврейская община нового города все время вплоть до эпохи Крестовых походов превосходила по численности иерусалимскую.
В середине VIII в. арабский халифат вступил в полосу потрясений. В 744 г. в результате заговора был убит халиф Валид II, и племена джундов Фаластин и Урдунн не признали власть его преемника Язида III. Долгое время после подавления восстания мятежники продолжали выступать против терпимого отношения халифа к
