За разговорами, пусть и несколько мрачными, они всё же немного убаюкали страх. Подъём продолжался удивительно спокойно, и это настораживало. Игла даже успела подумать о том, что возможно, на самом деле они идут не в ту сторону, и Забава прячется не наверху, а внизу и тут они просто зря тратят время. Только воспоминание о том, что лгать Забава не может, заставляло Иглу продолжать идти по ступеням. Так они и добрались до самого верха, к двери, которая, как помнила игла, вела на просторный этаж с несколькими кабинетами, и оттуда на другую лестницу, которая заканчивалась на открытой галерее башни. Игла выглянула в бойницу — снаруж всё ещё была непроглядная ночь. Они поднимались не больше часа. Так просто? Не может быть всё так просто. Это же игра Забавы. Не на жизнь, а на смерть.
Дар потянулся к двери.
— Погоди, не открывай! — воскликнула Игла и потянула его назад. — Не может быть всё... так.
— Что бы там ни было, нам придётся пройти через это. Другого пути наверх нет. Держись рядом, — с этими словами Дар потянул дверь на себя и... ничего не случилось. Перед ними расстелился в рыжем свете факелов тот самый коридор.
Игла с Даром переглянулись и, взявшись за руки, перешагнули порог.
Зазвенел колокольчик. Далёкий, приглушённый утренним туманом. В избе было прохладно, как часто бывало зимой и ранней весной, отчего вылезать из-под пухового одеяла совсем не хотелось. Игла потянулась, поудобнее устраиваясь на печи, перевернулась на другой бок и угодила прямо в тёплые объятия Светозара.
— Чего ты, соня, — прошептал тот, нежно целуя её в макушку. — Пора просыпаться.
Нехотя разлепив веки, она улыбнулась и так же тихо ответила:
— Пока дети спят, можно и нам полениться.
Светозар засмеялся, поцеловал её крепко и, утащив под одеяло, накрыл собой.
— Просыпайся, или, думаешь, раз приехал в гости, можно весь день в постели валяться? Уже между прочим полдень.
Тяжёлые шторы шумно разъехались в стороны, и Дар поморщился от яркого света, ударившего в лицо. Прикрыв глаза ладонью, он сел, пытаясь разглядеть залитую солнцем высокую фигуру. Она подошла ближе, позволяя разглядеть себя. Прекрасная женщина с белой косой, короной уложенной вокруг головы. Расшитая красным белая рубаха, поверх которой — богатое платье, подчёркивающее царскую стать его хозяйки.
— Мама? — удивлённо моргнул Дар, а Морена села на край кровати и по-доброму усмехнулась.
— А ты кого ожидал увидеть? Царицу Вольскую? Али невесту свою?
Дар нахмурился, потирая лоб.
— Нет, я... Странный сон мне приснился...
— А я говорила, что наедаться перед сном не нужно. Но кто же мать слушает, правда? — Морена похлопала его по ноге. — Давай, вставай. Ты обещал с нами пообедать.
— С вами? — голова у Дара раскалывалась, будто накануне он выпил целую бутыль вина. Но разве он пил? Как ни старался, вспомнить ничего не мог.
— Со мной и отцом твоим. Он же завтра в поход отбывает с дружиной, надо его уважить, долго ещё не увидитесь. Ты ведь поэтому приехал, проводить его и невесту свою представить.
— Невесту?..
— Ты не заболел? — Морена нахмурилась и положила ладонь на его лоб. — Холодный... Или вчера напился так, что память отшибло?
— Я не пью...
— Каждый сын для своей матери не пьёт, не сквернословит и усердно молится богам. — Она встала с постели и улыбнулась, сложив руки на груди. — Но что мне думать, если ты вдруг сам не свой? Давай, умывайся, одевайся, не заставляй нас с отцом долго ждать.
Она быстро чмокнула его в щёку и покинула комнату прежде, чем Дар успел что-то сказать.
— Что же это... — Дар оглянулся по сторонам. Просторная спальня в залитом солнце тереме, пустая не обжитая, должно быть, оставленная для гостей. Нет, не должно быть, он точно знал, что так и было. Но откуда? Разве и вправду так было? Может, мама права, и он вчера и правда напился до беспамятства? Голова снова затрещала. Дар провёл ладонью по лицу и тут заметил на безымянном пальце золотое колечко с созвездием Златеи. В памяти вспыхнул образ девушки. Туманный, нечёткий. Всё, что успел ухватить Дар: короткие серебряные волосы, потрёпанный передник и яркие зелёные глаза. Это и есть его невеста? Но как же. Разве можно во всём Вольском царстве сыскать девушку без кос? Такую засмеют, застыдят и уж точно не стать ей невесткой царского воеводы. Раз не уберегла своих кос, не убережёт и счастья. Но почему же тогда, в груди его затрепетало, едва внутреннего взора коснулся ускользающий образ? Дар приложил ладонь к груди: сердце билось быстро и сильно. Удивительно, ему казалось, что уже тысячу лет он не слышал и не чувствовал его. Да что же с ним сегодня такое!
В спальню вбежали служанки с тазами для умывания и сменной одеждой, закружили его в радостном щебетании, и больше у Дара думать неполучалось.