Что ж, пусть не хотел отвечать, но от работы не отлынивает, уже хорошо.
Теперь следовало наведаться к лесному кургану, а перед тем заехать в Берёзовку за проводником — Антипом или Николаем, смотря кто свободен.
Перещибка разрешил пользоваться лошадью как будет угодно капитану и сам напросился в попутчики.
Дорогой он рассказывал Воронцову о своём житье: как они мирно соседствуют с деревней, как он не раз выручал крестьян зерном или лошадьми под пахоту, как его казаки помогают оставшимся без мужиков бабам по хозяйству. А ежели от такой помощи и нарождаются лишние рты, то о них никто не забывает!
Словом, описывал почти что райский уголок, и Георгий всё не мог взять в толк, к чему он это делает. Выяснилось это под конец пути.
— Ось так, Георгий Петрович, живём мы дружно, ниякых притеснений никому нэмае. Алэ така жизнь села занозой в задницу одном местному князю — Бориске Семихватову. Достал он откуда-то бумажку, которой и цена-то три копейки ассигнациями, що моя земля завещана ему то ли евоной бабкой, то ли тёткой. Що я вам скажу — цэ крывда вид початку и до конца.
— А как вам эта земля досталась?
— За вийну! За крымское дило пожалована была мэнэ ця землица! И грамота у меня есть! — Перещибка полез за пазуху.
— Нет-нет, я вам верю вполне. К тому же я всё равно не полномочен разбирать дворянские споры.
— Але вы столычный начальник, и я бы хотел, щоб вы знали правду.
— Хорошо.
— Ось добре.
К концу разговора всадники как раз добрались до Антипова двора, спешились и прошли в избу. Внутри нашёлся сам староста и Николай с Демидом.
При появлении капитана солдаты встали, за ними поднялся и Антип.
— Доброго дня, Антип. Николай, есть что доложить?
— Так точно. Антип Осипович раскольника приютил в сарае.
— Так. — Георгий посмотрел на старосту. — А сейчас он где?
— В лес пошёл, грибочки собирать, — ответил тот.
— А часто ты его к себе пускаешь? Что можешь о нём рассказать?
— Бывало, что приходил ночевать. Божий человек, как не пустить?
— Божий человек? Ладно. Демид, Николай, вы отправляйтесь на хутор Степана Остаповича, а мы с Антипом предпримем прогулку к лесному кургану. Быть может, и Митрофана там повстречаем.
— Георгий Петрович, — обратился к Воронцову Перещибка, — не про того ли вы пытаете приживалу, що у церквы обретается?
— О нём. Вы что-то знаете?
— Вин домогався жить у мэнэ на хуторе. И я приютил его. Але вин стал смущать людей своей болтовнёй, а как я его прогнал, так грозился пустить мэнэ красного петуха, щоб спалыты всё.
— А когда это случилось?
— Мисяца с два тому.
— Церковь уже сгорела?
— Так. А-а-а, що вы думаете, вин поджёг?
— Про то его расспросить надобно.
— Да не мог он, — влез Антип.
— Мог, мог, — возразил Перещибка. — Вин мэнэ сразу нэ пришёлся к сердцу.
Спор не имел продолжения. Солдаты отправились на хутор, выпросив у старосты телегу и пообещав вернуть её с мальчишкой, а капитан с казацким головой и старостой двинулись через деревню в сторону леса.
Антип шёл позади всадников, глядя в землю и бормоча себе под нос. Не было у него веры капитану, не след ему раскольника отдавать. Вот он и старался как мог задержать поиск — телегу отдал, а сам плёлся да спотыкался.
Староста уже почти доковылял до колодца на самом краю села, когда поднял взгляд и обнаружил, что всадники остановились. Но не за тем чтобы подождать его.
Впереди, в полях, поднимался пыльный шлейф, как бывает от топота множества ног по земляной дороге.
— Кто же цэ до нас пожаловал? — Перещибка забеспокоился и огляделся. Дорога узка, едва ли две телеги разъедутся, а вокруг плетни крестьянских огородов, не шибко способно к тому чтоб быстро утечь, хотя…
Вскоре стало видно, что впереди шагом едут дюжины две всадников с пиками и саблями, за ними нестройно, но человека по три в ряд топают какие-то военные. Без мундиров, кто-то с ружьями, кто-то без, одеты кто во что горазд.
Перещибка первым углядел предводителя.
— Это Бориска! Тьфу, пёс брехлывый, тот самый, про кого я вам говорыв!
— Князь?
— Так. Георгий Петрович, мне с ним балакаты нэ о чем, я до дому.
— Подождите. Я говорил с князем в Боброцске, он обещал прислать мне людей для… установления порядка, но теперь я полагаю это излишним.
— Я… — начал было Перещибка, но тут их заметили — от колонны отделились всадники и поспешили навстречу.
Впереди скакали князь и мурза, сопровождаемые татарами. Семихватов в красном камзоле на военный манер, при шпаге и с пистолетами в седельных кобурах, а мурза в национальном костюме и с саблей, хоть и с рукой на перевязи.
Остановились заранее, саженях в десяти, и приблизились шагом.
— Господа, рад нашей встрече, — поприветствовал их Семихватов.
— Доброго дня, Борис Константинович!
Перещибка промолчал. Образовалась пауза.
— Я вижу, вы познакомились, — сказал князь.
— Да, — поспешил ответить Воронцов. — Благодарю вас, ваше сиятельство, за содействие, но в людях нет необходимости.
— Стало быть, я могу ехать обратно, вы меня отпускаете? — с иронией сказал князь. — Да в уме ли ты, капитан?
