— Что?! — Снисходительный тон возмутил Воронцова, и он ответил, не подумав, как раз по-мальчишески: — Я на государевой службе и послан сюда Тайной Экспедицией Сената, не забывайте об этом.
— Ах, да-да, благодарю за напоминание. Впрочем, к вам, — князь подчеркнул обращение, — у меня нет никаких дел. А вот к этому, — он плёткой указал на Перещибку, — есть. Взять его!
Ближайшие всадники дали коням шенкелей и стали заходить с боков, приближаясь к казаку.
— Борис Константинович, остановитесь! — воскликнул Воронцов. — Вашу распрю следует обсуждать в Сенате, а не здесь!
— До Сената далеко, но придёт время, и там обсудят.
Перещибка сидел в седле спокойно, пока один из татар мурзы не подъехал к нему поближе. Тогда он резко, без замаха, стеганул плеткой и ожёг всадника поперек лица.
— Хрен тебе, собачий сын, а не мой хутор! — крикнул казак, плюнул в сторону князя и вонзил пятки в конские бока.
Он умело и загодя поставил свою лошадь так, что та скакнула через плетень в чей-то огород. Несколько мгновений, и ещё один скачок через плетень, и вот Перещибка уже на дороге нахлёстывает свою кобылу, а погоня бестолково топчется, пытаясь разъехаться.
— До-о-огнать! — закричал Семихватов, но без толку — казак уже гнал намётом.
Тем временем колонна княжьих людей добралась до деревни и остановилась.
Его сиятельство огляделся и перевёл взгляд на капитана.
— Я прошу вас, — он интонацией подчеркнул слово «прошу», — составить мне компанию, господин капитан.
Воронцов понял, что отказ принят не будет. Отказаться — значило лишиться шпаги, а согласиться — соблюсти мнимый «status quo ante bellum».
— Хорошо.
— Прекрасно, мои люди разобьют лагерь около моего же хутора, временно занятого этой шайкой, а мы с вами пока остановимся у старосты. Антипка, беги приготовь избу.
Мужик поклонился в землю и так припустил к дому, что только пятки сверкали.
Воронцов попытался изобразить на лице спокойствие и отрешённость, но получалось не слишком удачно. Он был взбешён! Во-первых, его принудили прервать едва только начавшуюся работу, во-вторых, никогда, «merde», никогда ещё он не бывал в таком униженном положении — пленён местным князьком и не может совершенно ничего предпринять.
Двигаясь шагом в окружении княжьих людей, Георгий волей-неволей, несмотря на свой мрачный настрой, заметил, что те уж больно смуглы и удивительно одеты — будто бы с чужого плеча. Странные вояки шли молча, лишь кидая на него полные враждебности взгляды.
Вернувшись в избу старосты, Воронцов обнаружил, что хозяин успел вынести прочь все свои пожитки, включая лавки. Княжьи слуги заполняли пустое место креслами и столиками. Застелили белоснежной скатертью стол, поставили канделябры, вазу с фруктами, бутылку вина.
Князь, видимо, несколько остыл от неудачи и предложил Воронцову присаживаться.
— Георгий Петрович, давайте начнём нашу сегодняшнюю встречу сначала. Поймите, я прибыл сюда ещё и для того, чтобы показать вам злокозненность этого смутьяна. Он, и никто иной, тревожит своими набегами все окрестные уезды.
— Пока что я видел лишь вашу несдержанность.
Князь неприязненно взглянул на собеседника.
— Не хотите поддержать моё начинание, ну да бог с вами. А вот-с, не желаете ли почитать? — Семихватов достал из кожаного, богато украшенного портфеля папку и передал её Воронцову.
— Что это?
— А это выписка из родословной книги нашей губернии. Полюбопытствуйте, полюбопытствуйте и, полагаю, вы измените свое мнение об этом прохвосте.
В выписке, кроме прочего, было указано:
«Степанъ Перещибка сынъ Остаповъ личный дворянiн.
Описанiя: из украинскихъ казаковъ, лицомъ бѣлъ, бороды нѣт, не имѣетъ правой руки от плѣча».
Вскоре князь уехал из деревни, а Воронцов остался под охраной троих татар.
Поначалу он не знал, что предпринять. Князь, очевидно, не желает пропускать его на хутор, предписанию он не подчиняется и вовсе не имеет уважения к эмиссару Тайной Экспедиции. С таким ведением дел капитан сталкивался впервые. Ан нет, не впервые! Не далее как день назад он связанный лежал на скамье и тоже грозился начальственным гневом, и тоже без толку. Но чтобы князь вёл дела с лесной ведьмой? Немыслимо!
Итак, каково положение дел? Самое главное — раскопки, они начались. Теперь важно, чтобы они не останавливались. Хорошо, что он успел отправить туда, на хутор, всех солдат, так Семихватову придётся умерить свой пыл. Ведь стрелять в солдат — значит, бунтовать. Что ещё? Ещё следует осмотреть лесной курган, и к этому пока нет препятствий. Стало быть, тем и займёмся.
Воронцов собрался выйти во двор, когда мимоходом подумал о ещё одном пути — бежать в Воронеж. Взять силой грамоты солдат, уж губернатор-то не сможет отказать, и после вернуться сюда. Мгновение эта мысль занимала его, но была отметена. Уйти от центра событий, остановить или замедлить поиск колдуна? Кажется, и смертельная опасность не так страшна, как это промедление.
