— Как?
— Хозяйка меня взяла, а ты отпусти. Я как вспомнила себя, так кручинюсь. Хочу дальше пойти, за дочкой, куда б дорога ни вела.
— А если дорога никуда не ведёт? Ведь ты язычница.
— Всё одно. Что в жизни этой мне, когда моё всё уже в прошлом? И не жива, и не мертва, и к дочке нет пути.
О, это был бы очень интересный опыт, но как действовать? Воронцов перебрал в уме все заклинания из книги, какие знал и даже те, о действии которых только догадывался. Что-то там было о бестелесных, но что именно — он не помнил.
— Я не знаю верного средства, но…
Пороша опустила руки.
— …постараюсь что-нибудь придумать.
Полудница кивнула и истаяла.
— Постой! Как позвать тебя, если я найду средство?
— Выйди в поля, — донёсся ответ из пустоты.
Она исчезла на самом деле, так как ворон, перебравшийся за время беседы на стойку воротника, тоже её не видел.
Георгию более ничего не оставалось, как вернуться в деревню.
Там его уже ждали. Князь вернулся и наблюдал за экзекуцией — троих татар привязали к столбам Антипова крыльца и пороли кнутами. Судя по увечьям, начали недавно — на спинах алело всего по три-четыре кровавых росчерка.
— А, Георгий Петрович! Как прогулялись?
— Благодарю, с приятностью.
— А я вас жду — решил перевести ставку поближе к хутору. Так что приглашаю совершить ещё одну прогулку.
— С удовольствием.
Князь хмыкнул и взглянул на капитана с одобрительной полуулыбкой — пусть Воронцов избавился от стражи, но правила игры он принял.
Семихватов сел в седло, поравнялся с Георгием, и они выехали в сторону хутора, сопровождаемые дюжиной слуг.
Солнце садилось за горизонт, в полях это всегда величественное зрелище. Но нынче наслаждаться видами Воронцову было не с руки, ему предстояло выкручиваться и поддерживать свою ложь относительно цели своей экспедиции.
— Георгий Петрович, скажите, каковы теперь ваши мысли относительно Перещибки? Его ложь выдала его с головой.
— Запись в родословной книге противоречит его словам, вы правы, но нужно услышать, что он скажет в своё оправдание. Пока я не могу сказать, что он является главарём шайки разбойников. Крестьяне показывают, что он не отлучается от своего хутора надолго.
— Крестьяне?! — сказал, будто выплюнул, Семихватов. — Кого вы спрашиваете? Они, если и понимают вопрос, то либо запуганы, либо куплены! А знаете ли вы, что Перещибка со товарищи напал на солдат и перебил их! Ведь это бунт!
— Да, я слышал об этом.
— И вам этого мало? А как он встретил ваших людей?
— Мне трудно судить, ведь никто не учинил следствия по этому делу. Так что вполне возможно, что он встретился с шайкой дезертиров. А с моими подчинёнными они разошлись миром.
— Вы… вы… вы как будто бы защищаете его!
Князь быстро чувствами вскипел, и Воронцов попытался сменить тему:
— А кстати, что это у вас за молодцы?
Но Семихватов смотрел неприязненно, мерил капитана взглядом снизу-вверх и обратно, и отвечать не собирался. Нужно было дать ему надежду, иначе «status quo» в миг испарится.
— Нет, я не оправдываю его, — продолжил Воронцов будто бы ничего и не спрашивал, — ведь ещё не установлено, кем были те люди. Но дело это запутанное. Есть сведения, что некто намеренно сжёг церковь вместе со священником.
— Кто же это?
— Я разыскиваю некоего Митрофана, раскольника.
— Раскольник сжёг церковь? Хм… — Князь помолчал. — Я готов содействовать вам в поиске вашего раскольника.
— Благодарю.
— Но в ответ я жду от вас понимания в моём споре с Перещибкой.
— Я… — начал было Воронцов, но князь перебил его:
— Подождите, я понимаю вашу осторожность в суждениях и много не прошу. Вы отойдёте в сторону, просто не будете мешать, а я в ответ предоставлю вам своих людей для поимки раскольника.
Теперь Воронцов крепко задумался. Он почти не сомневался, что колдун — это раскольник. Помощь в его поиске и пленении могла бы быть весьма кстати. Старая ведьма предупреждала о сильном колдуне; более того, о бессмертном колдуне. Пусть это сложно вообразить, но не обращать внимания на это может быть губительно, а у него не так уж много средств для его поимки.
С другой стороны, Перещибка оказывал содействие делами, раскопки на его хуторе, скорее всего, приведут к поимке Митрофана. Князь же своеволен и помощь предлагает пока только на словах. И тем не менее.
— Я должен обдумать ваше предложение, — сказал капитан.
— Что ж, думайте. Я полагаю закончить здесь свои дела за несколько дней, время у вас есть. А люди из Тавриды, — сменил князь гнев на милость и ответил на вопрос Воронцова. — Крымские татары. В прошлом разорители земель, а ныне служат благому делу — охраняют мои караваны.
— Татары? Весьма э-м-м… ново.
— О, они настоящие степные волки, я посажу их верхом, и мы быстро найдём вашего раскольника!
Воронцов только кивнул в ответ. Остаток пути проделали в молчании.
