Вскоре всех позвали на завтрак. Ели все вместе за большим столом в хозяйском доме — сперва мужики, после бабы с детьми.
Николай жевал и прикидывал, что казаков не так много — и двух дюжин нет. Как же оборонять стены, когда лихих людей, судя по лагерю, едва ли не сотня?
«Тын, однако ж, крепок, авось отсидимся».
После трапезы Перещибка подозвал Николая:
— Пойдём выкурим трубочку, пока все тихо, а то не ровен час начнётся пальба.
— Пойдём.
Они вышли во двор, встали в сторонке и принялись неспешно набивать трубки, огонь уже был готов — Николай прихватил уголёк из печи. Казак прикидывал, что скажет сам, солдат — что услышит.
— Скажи, що ты собираешься робыты?
— Оставаться там, куда меня определил господин капитан.
— Ось, а колы на цэ мисто нападут якыйсь злодии? Що будешь робыты?
— Защищаться. Ты говори прямо, Степан: чего ты хочешь?
— Щоб ты стал пид мою руку. — Перещибка протянул руку и прямо посмотрел Николаю в глаза. — В час осады трэба понимать, кто кем командует.
Солдат отвёл взгляд, глянул на трубку. С одной стороны, невместно ему слушаться казака, он на службе — не в казачьей вольнице. С другой стороны, Степан прав, в бою чинами мериться — без головы остаться. Да и по правде сказать, привык Николай слушать приказы, а не раздавать их.
— Что ж, раз уж мы у тебя дома, то тебе и власть, командуй. — Он пожал руку казаку.
— Ось и славно!
— Только вот что: думаю я, что разбойнички эти с нечистой силой знаются, и нужно всем читать молитвы на охранение от зла.
— С чего ты так решил?
— Полудница их пропустила.
— А-а-а… и то верно. Добре, скажу молодцам, щоб молылыся, а то и вместе скажем. Ты человик знающий, уси видалы, як ты с той бабой в полях пропав, а опосля вернулся, твоему слову поверят.
— Добро.
— Як ты бачишь, неспроста мы тут частоколом огородились. А кроме того, есть у нас и чем встретить незваных гостей. — Перещибка погладил усы и хитро сощурился. — Он в тому сарае пушка на три фунта да к ней ядра, да порох. А колёса мы на воз приладылы, так теперь трэба обратно вернуть.
— Пушка? А то я гляжу — к чему сходни у ворот, — улыбнулся в ответ Николай.
— У тебя глаз як у сокола примечателен! — рассмеялся Степан. — Але пийдём наверх, — он указал на башню, — подывымся на позицию, цикаво мэни знать, що ты присоветуешь.
Николай с Перещибкой поднялись на смотровую площадку третьего этажа. Оттуда открывался вид на все окрестности, тут же висел колокол и скучал мальчонка лет семи.
Перещибка достал короткую подзорную трубу и предложил её солдату. Николай осмотрелся. Лагерь был виден хорошо, но из-за тентов различить что-то внутри было невозможно. Справа и слева вокруг хутора расположились дозоры — по двое конных, на том же расстоянии, что и лагерь, саженей в трёхстах.
— Что сказать: пока что всё не так плохо. — Николай вернул трубу. — Обложили, конечно, но редуты не копают, траншеи не подводят, а телеги эти можно разметать пушкой.
— Э, ни, с пушкой погодим, картечь особливо хороша, коли её нэ чекають.
— Что ж, тоже верно. А у нас надобно сделать ретраншемент.
— Що?
— Ретран… — Николай не успел договорить, как со стороны ворот раздались крики:
— Бей в набат! Набат! Набат!
Малец глянул на Степана и с перепугу задёргал верёвку что есть сил. Колокол отозвался громким и тонким звоном.
Николай с Перещибкой посмотрели в сторону лагеря и увидели движение.
— Началось!
Опрометью, едва не кубарем слетели они вниз, а едва добрались до первого этажа и вышли во двор, как услыхали гром пушечного залпа! Ворота вздрогнули и брызнули щепой, а земля за ними взметнулась бурыми фонтанами. Три рваные дыры теперь красовались в правой створке.
— Ах, чёртово семя, пушки! Закладывай ворота! — зычно крикнул Перещибка. — Архип, Петро, зовите Нишку и Савку и разбирайте сарай! Брёвна — к воротам! Богдан, готовь пищаль, сейчас полезут!
Во дворе началась неописуемая суета. Бабы забегали по двору — одна стала сгонять переполошённых кур в курятник, вторая за водой к колодцу пустилась, третья выбежала из хаты с топором. Перещибка на них орал, собирал казаков, но получалось плохо.
Николай же бросился к своим, в хату, а ему навстречу уже выходили Демид и Фёдор с ружьями за плечом.
— Никак дело? — с улыбкой спросил Демид.
— Да, но пока ждём.
«Ба-бах!» — снова грянул залп. Правый столб ворот надломился посередине, битая уже створка завалилась внутрь.
— Ах, канонир, сучий выкормыш, кучно бьёт! Чтоб ему чирей на глазу вскочил, чтоб его трясучка разобрала! Этак ещё пара залпов, и мы останемся без ворот! Архип, живей!
Казаки и так как могли спешно снимали тяжёлые брёвна и несли их к воротам. Низ уже был заложен, но без земляного вала надёжно защититься от пушек невозможно.
Следующий залп это подтвердил — ядра развалили правую створку и выбили одно из брёвен заклада. В стене появилась брешь в сажень шириной.
— Ал-л-л-ла!!! — раздалось снаружи частокола.
— К стене! — заревел Перещибка.
— Куда нам? — подбежал Николай, но Степан отмахнулся, он подгонял казаков.
— Нэ бачишь?! Ставай да пали!
