Оторвав голову от пола и, утерев со щек слезы, я взглянул на Изму. Тот лежал ничком и не шевелился. Эйтн, отодвинувшись от меня, пробовала перевернуть его на спину. Я вдруг ощутил доселе практически неведомое чувство вины, а следом за ним осознание: если Изма умрет, это будет преследовать меня до конца дней.
– Изма! – тормошила его Эйтн. – Изма, приди в себя! Ну же! – Потом быстро оглянулась: – Он холодеет! Что ты с ним сделал? Что там такого увидел?
– Убийцу, – безжизненным голосом отозвался я, подползая к ним на коленках.
Бесцеремонно оттеснив Эйтн в сторону, я все-таки перевернул мекта на спину, после чего попробовал нащупать у него пульс. Тот был слабый, но ровный. Это заставило меня облегченно выдохнуть, а потом снова вклиниться в разум Измы и силой своей воли вырвать его из забытья.
Он изогнулся всем телом, будто из него вытягивали душу, и с тихим стоном, наконец, распахнул глаза.
– Поднимайся, – приказал я.
Выпучив глаза, Изма узнал меня и часто-часто задышал. Скорчив непонятную гримасу, он попытался отползти в угол, но не успел. Его обильно стошнило на пол.
Не рискуя приближаться и не доводить до сердечного припадка, я спросил:
– Как ты уцелел?
– Я н-не знаю, – с трудом выговорил он в слезах, давясь собственной рвотой. – Я, правда, не зна…
Я распахнул дверь, чтобы впустить немного свежего воздуха. Собственные слезы уже успели высохнуть. Дыхание пришло в норму. Только тугой узел, скрутивший нутро, никак не желал ослабевать, хотя так, наверное, и должно быть. Застаревшая боль, загнанная глубоко и заново растревоженная не могла отпустить легко.
Эйтн, выражая поддержку, оставалась возле Измы. Смотрела она при этом на меня, и, хоть убейте, не понимаю, почему, но мне почудилось в ее взгляде сочувствие.
– Что ты увидел?
Я помолчал. Но вовсе не потому, что не хотел говорить. Просто не знал, какими словами объяснить то, что только что навсегда перевернуло мою жизнь.
Я сказал:
– Я постоянно слышу, как кто-то называет лейров чудовищами. И ты, в том числе. Но вы представить себе не можете, на что бывают способны некоторые из нас. Твой дядя – великолепный притворщик. Мне даже думать противно о том, как легко ему удавалось управлять всеми нами, и с какой простотой мы покупались на его слова. Я раньше считал его идеалом лейра. А в итоге? Но так, наверное, бывает постоянно?.. Это просто я такой наивный идиот. – Я отвернулся и подошел к окну. Меня трясло как в лихорадке.
Эйтн долго продолжения ждать не стала.
– Что ты увидел?
– Правду о том, к чему приводит слепая вера. Ведь он просто играл со всеми. Всегда и везде играл. Чужими руками добивался поставленной цели, а если не получалось, то хладнокровно уничтожал тех, кто ему доверял. – Я оглянулся, чтобы пояснить: – Как моя мать.
Объяснение вышло скомканное. Впрочем, Эйтн уловила главное и выпалила:
– Я тебе не верю!
«А как же иначе?» – подумал я, совсем не удивившись, кивнул и снова посмотрел на нее. Лицо племянницы Аверре стало бледнее обычного.
– Всего лишь за то, что раскрыла его планы и, как ты выразилась, отказалась плясать под его дудку. Теперь-то я понимаю, отчего он так испугался в тот раз, когда я ненароком прорвался к воспоминаниям Измы…
– Неправда, – все-таки возразила она. – Этого быть не может.
Я запрокинул голову и громко рассмеялся.
– Думаешь, мне не все равно? Я сам все это видел. Изма все это видел. Четырнадцать лет назад Сол Эпине не просто исчезла в джунглях. Она была
Эйтн вернула взгляд Изме и тот, собрав остатки сил, кивком подтвердил мои слова. Впервые на своей памяти мне удалось увидеть, как маска сдержанности леди Аверре дала трещину, приоткрыв чувства. Сказанное сильно потрясло Эйтн. Впрочем, справилась с собой она значительно быстрее, чем я ожидал.
– А расследование? Неужели никто из ваших людей не попытался пролить свет на ее исчезновение?
Я усмехнулся, поразившись ее внезапной наивности.
– Думаешь, сопляку, вроде меня, кто-то что-то потрудился объяснить? Даже став старше, я так и не услышал ни одной правдоподобной версии. Самый надежный свидетель утверждал, что не видел Сол с момента, как вернулся из джунглей. А кто бы стал сомневаться в репутации великого Аверре? Мне никто ничего не сказал. Никто. Я даже не знал, что мама когда-то была здесь, пока Занди не проговорился. Технически дело об исчезновении Сол Эпине до сих пор остается открытым, но фактически... никому нет до него дела.
Эйтн как будто хотела что-то сказать, но передумала и, обхватив себя руками, едва заметно задрожала.
– Что ты намерен делать? – спросила она.
Я молчал, потому что не думал над этим вопросом. Я знал, что бросить открытый вызов Аверре будет слишком опрометчиво. У меня ни за что не достанет сил сразиться с ним один на один. Да что там сил. Храбрости! Единственный путь – действовать аккуратно и исподтишка. Но для этого надо…
– Освободить Занди.
Оба: девушка и мект уставились на меня:
– Каким образом?
