– Ты проследил за ней до самого поселения?
Бедный мект сразу весь сник.
– Нет, – ответил он, мрачно покачав головой.
– Что, испугался?
Впервые за время рассказа, Изма поднял на меня желтые глаза и, покачав головой, твердо проговорил:
– Нет. Мастер Аверре встречал нас на границе.
– Нас? – переспросила Эйтн.
– Он каким-то образом узнал обо мне и сказал это госпоже Сол.
– А потом?
– Я не помню, – ответил Изма. – Словно провал в памяти. Сколько ни пытаюсь вспомнить, ничего кроме белых пятен не всплывает, – абсолютная пустота, будто я отключился на то время. Очнулся уже в Мероэ; как и когда я там появился, не представляю.
– Провал в памяти, говоришь? – я задумчиво нахмурился, пройдясь разок по комнате. Кое-что знакомое мерещилось мне в одном этом обстоятельстве – подобные провалы не случаются сами собой, да и белыми пятнами они не прикрываются. Если только кто-то не поработал над памятью специально, притом весьма неумело и второпях… – Изма, мне нужно, чтобы ты впустил меня. Опять.
Бедолага даже поперхнулся от неожиданности:
– Что? Но зачем? Я же вам все рассказал! Клянусь, я не обманываю!
– Я верю тебе, – я постарался, чтобы голос звучал спокойнее, – но эти белые пятна произошли не сами по себе, а раз они есть, значит, под ними скрывается что-то важное. Ты же хочешь спасти своего хозяина от казни?
– Конечно! – встрепенулся он и тут же сник. – Только я…
– Тогда дай мне помочь тебе вспомнить то, что случилось на самом деле, – настаивал я. – Обещаю, что на этот раз, все будет иначе.
Пока мект в нерешительности искал помощи Эйтн или ждал, что его вот-вот осенит самостоятельно, я внутренне весь извелся от желания надавить на его волю посильнее, подтолкнув к необходимому решению.
Однако мужества в Изме и вправду было больше, чем казалось на первый взгляд. Хлопнув себя по коленям, он сказал:
– Ладно, хорошо – делайте то, что считаете нужным.
Я кивнул и указал ему на лежак:
– Садись.
Когда Изма опустился на колени, я подсел к нему так, чтобы наши глаза оказались на одном уровне.
– Со мной все будет в порядке? – совсем робко поинтересовался он, почему-то поглядев при этом на Эйтн.
Девушка в свою очередь перевела взгляд на меня. Ну а мне что оставалось? Я заглянул ему в глаза и вкрадчиво проговорил:
– Конечно. Я буду аккуратен. Постарайся расслабиться и ни о чем не думать.
Пока я говорил, часть моего сознания, невидимая для Измы, по тропинке, сотканной из Теней, перетекла прямо в его мозг и мгновением позже провалилась в недра его памяти.
Словно глубоководная хищная рыба, мой разум поплыл сквозь толщу чужих воспоминаний в погоне за добычей – тем самым белым пятном, скрывшим под собой жизненно важную правду о Сол Эпине и Батуле Аверре, – изо всех сил пытавшейся ускользнуть. Защитные рефлексы памяти Измы усложняли задачу тем, что не позволяли приблизиться к ней, в самый критический момент, отвлекая меня ложными видениями, так что пришлось удвоить натиск, причинив мекту боль. Я это понял по тому, как загустели вокруг его мысли, точно сворачивающаяся кровь.
Медлить было нельзя, и я заспешил, отточенным движением ухватился за нужное воспоминание и вскрыл призрачно-белую оболочку, выпустив спрятанное внутри наружу. Ночной лес тут же окружил меня со всех сторон декорацией готового разыграться представления, а все ключевые персонажи этого действа уже расположились по местам.
Первым я увидел Изму, подобно огромная ящерице, вцепившегося в ствол паата и повисшего на нем вниз головой. В нескольких метрах слева на ветви другого дерева замерла, вглядываясь в густой мрак, мама. Желудок мой болезненно сжался. Она выглядела немного растрепано, но в целом казалась в полном порядке, разве что слишком озабоченно прислушивалась к лесному шуму. Ей было неприятно, я это чувствовал.
Вдруг мама насторожилась, выпрямилась на ветке, словно дикая кошка, и произнесла:
– Батул, покажись.
И буквально тут же позади нее выросла высокая широкоплечая тень.
– Как же так? – заговорил он, заставив маму вздрогнуть и резко обернуться. – Меня ты почуяла, а шпиона – нет?
Значительно более молодой Аверре производил сильное впечатление, представ в неожиданном образе писаного красавца.
– Какого еще шпиона? – спросила мама.
Прищелкнув двумя пальцами, наставник указал на паат, из-за которого, точно ужаленный, выскочил взъерошенный мект.
– Изма? – удивленно воззрилась на него мама. – Почему ты здесь?
– Полагаю, по той же причине, что и ты, дорогая, – произнес Аверре со своей знаменитой загадочной улыбкой. – Похоже, его светлости, как и тебе, не дает покоя вопрос о том, почему меня так интересуют аборигены.
– Меня больше интересует, зачем ты забрал у меня антидот?
Изма стоял молча, предпочтя невмешательство, что, казалось, совершенно устраивало обоих лейров, которые как будто и вовсе позабыли о нем.
– Он мне нужен, – ответил Аверре, склонившись к маме так близко, словно для поцелуя. – И я благодарен тебе за него. Ты по праву можешь считаться гением в своей области, Сол. Мне бы ни за что не удалось это без тебя.
Отстранившись, она произнесла:
