– Моя ошибка – рассказать тебе о сыворотке, – подмигнул он. – А знаешь, в чем твоя? Верней, это даже не ошибка, а недостаток. В тебе нет твердости характера, Сет. Нет стержня. В тебе есть достоинства, я не спорю: сильная личность, ум, но ты чересчур гибок. Ты прогибаешься, даже когда важно непросто не сломаться, а стоять скалой. Вот в чем твоя проблема. Ах, дорогая, – вдруг точно опомнившись, Аверре повернулся к Эйтн, – отдай-ка мне эту штучку. – Он протянул ладонь, в которую тут же перекочевало оружие племянницы. – Пусть пока у меня побудет, – и спрятал бластер в карман. – Кстати, я ушам своим не поверил, когда понял, что вы планируете заговор, даже не потрудившись спрятаться. Неужто ни одному из вас не пришло в голову, что здесь у всего есть уши? Но, спорить не стану, мне понравился ход ваших мыслей, особенно после того, как ты вскрыл его память…
Я посмотрел на Эйтн, ожидая от нее какой-то реакции, но естественная невозмутимость и холодность вернулись к девушке, и теперь прочесть что-либо по ее лицу было невозможно. Хотя, как мне казалось, я понимал, что она чувствовала в этот момент: мы словно кучка недорослей, школяров-неудачников, обдумывали дело на виду у тех, против кого собрались выступить. Мы были идиотами. Эйтн и Изма – потому что обратились ко мне за помощью, а я – потому что думал, будто смогу что-то сделать. Однако еще большим глупцом я стал бы, если б вот так молча с поникшей головой продолжил выслушивать насмешки человека, в один миг из друга и наставника превратившегося в убийцу и смертельного врага.
Благодаря эффекту антидота моя концентрация на внешних потоках Теней оставалась столь же высокой, как прежде, и я не мог не воспользоваться этим еще раз в попытке не просто отомстить, но спасти наши жизни. Однако предыдущий урок был усвоен и теперь я не торопился бить в лоб. Разделив сознание напополам, я отправил часть его по комнате в поисках подходящей возможности, второй непрерывно наблюдая за Аверре. Я увидел возможность в бластере, покоившемся в кармане наставника, и просто нажал на курок.
Выстрел был почти беззвучный, только ярко-алая вспышка света на мгновение окрасила подол Батуловой накидки, а затем вырвала болезненный вопль из его рта. Луч плазмы прошел сквозь ткань прямо в пол, по касательной задев бедро наставника.
Схватившись за рану, Аверре затанцевал по полу, не обращая внимания на нас.
Взбудораженный и перепуганный Изма воспринял происходящее возможностью наконец-то сбежать и, не дожидаясь никого, рванул на выход. Я даже крикнуть ничего не успел. Стоило ему только пересечь порог, как что-то призрачное пронеслось сквозь него и скрылось. Всего пару секунд мект стоял неподвижно, а потом его голова соскочила с плеч и, ударившись об пол, укатилась прочь. Разбрызгивая кровь, тело, сотрясаемое судорогами, перемахнуло через ограждение и полетело вниз.
Эйтн собралась бежать следом, но громовой возглас Аверре огласил комнатенку:
– Стоять!
А затем меня, словно листик, припечатало к противоположной стене.
– Дурак! – завопил Аверре, с озверевшим лицом приближаясь ко мне. – Что это тебе дало, а?!
– Удовольствие, – через силу процедил я с ухмылкой и пообещал: – Но это только начало.
Размахнувшись, Аверре собрался ударить меня по лицу, но тут Эйтн, схватив его за запястье с удивительной силой, удержала руку своего дяди на месте.
– Не вмешивайся, Эйтн, – посоветовал он, еле сдерживаясь. – Тебя это не касается.
– Отпусти его, – сказала она. – Зачем ты убил Сол?
Аверре посмотрел на меня так, словно больше всего на свете желал, чтобы на месте моей матери оказался я. Сила его невидимых тисков ослабла, и я съехал на пол, а сам он отошел в сторону и куском ткани от накидки перевязал обожженную рану.
– Зачем? – потребовала Эйтн. – Объясни ему.
– Он, конечно, имеет право знать, – проговорил Аверре сухо. – Но мы не на суде, и я не обязан отвечать.
– Она любила вас, – сказал я, в который раз поднимаясь с пола.
– И я ее любил, – парировал он.
– Лжец!
– Еще одна такая выходка, парень, и я обещаю, что ты пожалеешь о том, что появился на свет, – предупредил наставник, тяжело распрямляясь. – Что ты можешь знать о наших с ней взаимоотношениях? Считаешь себя умным, но это еще не означает, что ты разбираешься во всех вещах, которые происходят на этом свете.
– Я знаю одно – если кого-то любят, его не стремятся использовать, а потом убрать с дороги за ненадобностью. Особенно так по-скотски.
Я, если честно, очень хотел, чтобы Аверре еще раз вышел из себя, но он, лишь оглянулся на лужи крови, оставленные Измой на террасе, и с легкой грустью сказал:
– Все-таки надо было послушать свой внутренний голос и потрудиться над ним лучше.
– Ты сумасшедший! – с отвращением выплюнула Эйтн.
– Наоборот, – парировал Аверре. – Сейчас я даже в более здравом уме, чем когда-либо. Потому что больше не позволяю глупым привязанностям становиться у себя на пути, дружеским или родственным, неважно. Главное сейчас – Игла, и если ради нее мне придется пожертвовать всем остальным, то так тому и быть!
– Можно подумать, вас раньше что-то останавливало, – вставил я.
