Признаться, я и сам еще этого не понимал. Сама идея казалась расплывчатой, словно мираж, и такой же недостижимой. Взгляд мой упал на руки, а потом перетек на цветок минна, подаренный аборигенкой… И тут меня осенило.
– Батул сам дал мне в руки ключ! – оживился я мигом. – Он поступил глупо, сделав мне укол сыворотки. Я могу обмануть аборигенов, так же, как это в прошлом сделал он. Например, пробраться в темницы, оглушить стражу и помочь графу сбежать – все до неприличия просто. Не знаю, правда, сколько времени еще продлится его действие, так что придется поторопиться.
– А как же Игла? – спросила Эйтн.
Довольный своей сообразительностью, я уставился на нее:
– Тебя больше ничего не волнует, верно?
– Кто бы говорил…
Я закатил глаза и тут же задумался над тем, что еще услышал от мамы.
– Изма, напомни, сколько лет назад жил первый предок нашего драгоценного графа?
– Примерно полторы тысячи лет, мастер, – ответил мект, наконец, справившись с желудочной слабостью и кое-как встав с пола.
– И Рех’им жил тогда же.
– Что за Рех’им? – удивилась Эйтн.
– Первый махдийский жрец, госпожа, – отозвался Изма. – Во время его правления на Боиджию прилетели люди. Они заключили с ним договор, после которого великий махдийский жрец скоропостижно скончался.
– И что с того?
– А то, что после смерти, головы жрецов принято мумифицировать, что аборигены и сделали, – ответил я. – Моей матери попала в руки парочка таких экспонатов. Помнишь те головы, что мы видели в лавке? Она говорила, что застывший мозг образует нечто вроде кокона, непроницаемого ни для одного сканера, даже ментально его было не прощупать, – не лучшее ли место, чтобы спрятать Иглу?
– Ты серьезно? – осторожно осведомилась Эйтн.
– Более чем, – сказал я, возбудившись сверх меры. – И Батул об этом узнал, только… нужная голова ему в руки так и не попалась! Ведь Занди совершил кражу, когда был еще ребенком задолго до того, как Аверре впервые посетил Боиджию. Значит, он не мог знать о том, что Игла все время находилась так близко…
– Считаешь, она по-прежнему внутри этой головы?
Я пожал плечами:
– По крайней мере, это единственное, что кажется мне логичным.
Вновь отвернувшись к окну, я попытался прислушаться к себе, осторожно приоткрыв дымную завесу, под которой приберег полученное от Измы видение убийства матери. Подстрекаемая гневом и неспособностью как-то изменить увиденное, пламенная буря вернулась, как и ожидалось с той же легкостью, с которой мертвый штиль внезапно оборачивается штормом.
– Как мы ее достанем?
Вопрос Эйтн заставил меня быстро упрятать мысли о маме подальше и повернуться к ней:
– Понятия не имею. Если только…
– Если только, что?
Мой взгляд снова упал на маленький столик, где оставался лежать неувядающий подарочек Сай’и. Я подошел к нему и взял в руки.
– Если только, – вновь заговорил я, – кое-кто нам не поможет.
Пока Эйтн и Изма пытались постичь смысл сказанных мною слов, я аккуратно отщепил два сросшихся семечка от нижнего края соцветия и спрятал их в своей маленькой склянке. То, что пришло на ум, вовсе не было откровением, лишь догадкой, проверить которую я счел необходимым по одной простой причине – Сай’я была единственной, кто проявил ко мне столь неожиданный интерес, а я не из тех, кто считает такие вещи совпадениями.
– Что ты задумал? – спросила Эйтн.
Но ответил ей уже не я:
– Что бы он ни задумал, это не имеет сейчас значения.
Все трое, как по команде обернулись к двери и воззрились на возвышавшегося в открытом проеме Аверре, с улыбкой самой дружелюбной, застывшей на хитром лице.
– Сет, будь добр, отойди от стола.
Сердце опустилось в пятки, но лишь для того, чтобы освободить место для кое-чего пострашнее. Наши с ним взгляды скрестились, как древние шпаги со звоном, который был слышен всем восприимчивым к токам Теней. Только что притихший зверь заворочался в груди с новой энергией. Хоть я и постарался, чтобы внешне это никак не отразилось, Аверре заметил перемену:
– Ну что ты так на меня смотришь? – с мягким укором сделал он выговор, словно маленькому ребенку. – Я вижу, как ты пытаешься задушить гнев внутри себя, и все думаю – зачем? Прикидываешь, как поступить правильно? Думаешь, стоит ли попытаться наброситься на меня прямо сейчас или подождать более подходящего момента? Как всегда прислушиваешься к своим инстинктам? И что они говорят тебе на этот раз, могу я спросить?
– Вы слишком много говорите, мастер, – прошипел я.
Аверре печально вздохнул, сцепив перед собой руки, а затем переступил порог и вышел на середину комнаты. Эйтн и Изма при этом стояли, словно изваяния из камня – ни слова, ни движения.
