Тропа петляла чуть выше тех уровней, на которых содержались клетки с заключенными, но миновала самые оживленные улочки деревни. Как я понял потом, это было сделано намеренно, чтобы свести к минимуму возможные встречи с мирным населением, ничего толком не знающим о политических и духовных преобразованиях, что неторопливо проводил мой шустрый наставник. Похоже, сыворотка работала слишком хорошо – легкость, с которой ему удавалось удерживать махди в подчинении, поражала. Вспомнив о флакончике, выбитом у Аверре из рук, я мысленно пожалел, что не успел подобрать его. Наставник больше не пытался заговаривать. В движении соображалось гораздо легче, а условная тишина темного леса этому способствовала как нельзя лучше. Аверре вполне доходчиво обрисовал перспективу, рядом с которой смерть оставалась наименее желанным выходом, и, все же, я не был бы собой, если б вот так легко на это согласился. Из любой, даже самой, подчас, безвыходной ситуации всегда существует, как минимум, один выход. Главное - вовремя его отыскать.
Вот только знать бы еще, где искать.
Побег в джунгли отметался сразу, как неосуществимый. Даже если бы мне каким-то чудом удалось избавиться от стражи и спрятаться от Аверре, как долго я смог бы продержаться в бескрайнем лесу, полном коварных хищников, без воды и еды, учитывая, что мои физические и духовные силы приблизились к грани полного истощения? Единственным здравым решением казалось подождать.
День был в самом разгаре, но там, где ступала наша маленькая процессия темень оставалась практически беспросветной. Судя по редко встречающимся искусственным огонькам, мы успели покинуть территорию деревни и теперь шагали по абсолютно безлюдной местности, спотыкаясь о цепкие ветки минна, расползшиеся во все стороны под ногами.
Один из стражей вдруг что-то проговорил Аверре. Тот отреагировал флегматичным кивком, но меня предупредил:
– Будь внимательней, Сет, в диких местах полно хищников.
Я насторожился, начав пристальней вглядываться в лоскуты теней, окружавшие нас со всех сторон. Неподалеку жалобно вскрикнуло какое-то животное, а в кустах раздался непонятный шорох. Аверре даже ухом не повел, продолжая продираться сквозь ветви и лианы так, словно знал здесь каждый клочок земли и нигде решительно не видел ни малейшей угрозы.
Двигаясь за ним точно в след, я, несмотря на усталость и непрекращающуюся боль не только в теле, но и внутри разума, прислушивался к джунглям сквозь шепот Теней. Многообразие жизни рождало в голове непрерывный фон, никак несвязанный со звуками реальной жизни. Это было сравнимо, скорее, с шумом моря, и каждый камушек, брошенный в него, оставлял отзвуки собственного эха. Любой хищник был таким камушком, поэтому его приближение я мог учуять за много метров до того, как он вздумает напасть.
Прежде, чем я успел поинтересоваться, долго ли еще петлять, Аверре неожиданно резко свернул направо и скрылся за густыми ветвями какого-то трубчатого кустарника.
– За мной, – прикрикнул он.
Раздвинув тяжелые ветки и зайдя за них, я будто в другой мир попал. Мертвая тишина навалилась во всех смыслах. Ни одни зверь или птица не вскрикнул не только физически, но и в сознании. Воздух здесь был застоявшийся, со сладким привкусом тлена, как будто вся местность вымерла. Пааты все еще скрывали от глаз дневное небо, но очень высоко, образуя нечто вроде купола над долиной, а внизу, куда не кинь взгляд – сплошной кустарник. Тропинку он поглотил давным-давно, поэтому ступать приходилось еще аккуратней, дабы ненароком не наткнуться на созревшие соцветия острых, точно иголки, семян.
– Что это за место? – поинтересовался я, между прочим.
Аверре ответил с удивившим меня трепетом:
– Кладбище. Самая старая часть леса. И самая священная.
Чем дольше я вдыхал здешний воздух, тем сильней чувствовал это место, где само время, словно застыло. От каждого листика веяло покоем и умиротворением.
– Не похоже на кладбище, – сказал я.
– Конечно, не похоже, – усмехнулся наставник. – Ты еще не привык, что здесь все не так, как кажется? Махди не хоронят тела умерших, зарывая их в землю. Они дарят их лесу. Это дань за то, что он обеспечивает их всем необходимым.
Недоумение на моем лице было замечено, и Аверре пояснил:
– Минн расщепляет трупы, питая таким образом себя и весь лес. Всего несколько часов нужно, чтобы от тела не осталось даже косточки.
Нервно оглянувшись на цветущий поблизости кустик, я инстинктивно отодвинулся.
– Пройдем еще немного дальше, – предложил наставник, указав вперед.
Мы пересекли долину мертвых, еще несколько раз нырнув за кустистые заросли, и спустились по пологому склону, где полумрак сгущался сильнее. В этом месте стволы старых паатов извивались над самой землей, скручиваясь и образуя нечто вроде пещеры или грота с высоким арочным входом, обвитым цветущими лианами. Перед входом, на пустыре возвышался большой плоский камень, весь потрескавшийся и покрытый черным мхом. Это был тот самый алтарь, о котором рассказывал Занди, когда вспоминал историю Сай’и.
