Но Аверре не зря называли мастером. Оставив за пределом значимости боль в руке, он быстро перехватил власть над разумом животного, заново привязав его к себе, и до того, как я успел что-либо предпринять, опутал меня невидимой веревкой и с размаху впечатал в стену.
Звезды затанцевали перед глазами, и на какое-то мгновение я успел забыть, где нахожусь и зачем существую. Сквозь колокольный звон в сознание просочились полные нечеловеческой злобы слова:
– Неблагодарный ублюдок!
Сразу за этим что-то как будто схватило меня за ногу и быстро протащило по всем камням, усыпавшим пол башни, пересчитав их моими ребрами, а потом еще раз ударило о стену. Кажется, в какой-то момент передо мной промелькнули лица Эйтн и Занди, но с точностью утверждать не возьмусь, поскольку новое соприкосновение с твердой поверхностью породило внутри головы новый взрыв искр и боли.
– Ну что, сильно тебе помогли эти твои извращенные умения? – злорадный голос Аверре раздавался, кажется, отовсюду сразу.
Отлетая от стены в новом порыве созданного им ветра, я успел заметить кровавый отпечаток, оставшийся на месте соприкосновения с камнем. Сил, чтобы как следует удивиться, уже не осталось. Боли, почему-то, я больше не чувствовал. Только какую-то блаженную невозмутимость, растворенную в алой дымке.
Единственное, что позже прорвалось, сквозь туман, это его крик:
– Никто не встанет у меня на пути! Все будет так, как
Потом последовал новый удар, а за ним уже тьма.
– Сет, очнись, – прошептал на ухо тихий голос. Слова отдавались внутри моей головы слабым эхом.
Я, кажется, пошевелился, хотя с точностью не скажу. От тупой боли ныла каждая клеточка тела, и я не понимал, жив или уже умер. Мысль о смерти заставила нахмуриться, ведь окажись она верной, боли бы не ощущалось. Сквозь сомкнутые веки пробивался бледный свет. Я решил, что и в самом деле сплю. Правда, кровать оказалась на редкость неудобной, да и пахло вокруг как-то странно, как будто компостом и сыростью – не лучший аромат для пробуждения. Хотя, несмотря на это, я ощутил прилив счастья от того, что всё произошедшее ранее оказалось сном.
– Что смешного?! Вставай скорей!
Затем последовал ощутимый толчок под ребра, заставивший меня раздраженно вскрикнуть и распахнуть глаза.
– Эй! Больно!
Едва только окинув взглядом место, в котором оказался, я распрощался с иллюзиями о беззаботной жизни и мрачно уставился на заросшие биолюминисцентным лишайником кривые прутья паатовой клетки. Реальность накатила с неотвратимостью цунами. Случившееся вовсе не было сном, а значит Аверре в самом деле заполучил в свое распоряжение Иглу и бродит где-то поблизости.
Раздраженно проведя ладонью по лицу, я вспомнил о голосе и, повернув затекшей шеей в сторону, наткнулся на тяжелый взгляд больших черных глаз.
– Ты что здесь делаешь? – выпалил я.
Дикая, словно китх, Сай’я не спешила отвечать и сначала отодвинулась подальше к стенке, а затем села на голый мох, гордо выпятив маленький подбородок. Поджав под себя ноги, она всем видом демонстрировала презрение, будто в том, что с ней произошло, целиком и полностью виноват один лишь я.
– А ты как думаешь? – наконец прошипела она.
Захотелось как-нибудь съязвить, но, как назло, на ум ничего стоящего не пришло. Пришлось ограничиться:
– Где Батул?
Аборигенка гневно фыркала:
– Бродит где-то.
– А Игла?
Сай’я не отвечала, и мне пришлось настоять:
– Сай’я, где Игла?
– Они забрали ее. – Она неопределенно мотнула головой, но я понял, что речь о махди. – Твой учитель забрал нас сюда.
И снова тон показался обвиняющим.
Пришлось напомнить:
– Пока я был в отключке,
Как ни пытался я всколыхнуть в памяти хотя бы толику подробностей из того, что случилось в башне, кроме звериных воплей, бьющего по ушам ветра и ощущения, будто мой череп раздавили в лепешку, на ум ничего не пришло.
– Где Эйтн?
Сай’я пожала плечами:
– Она осталась с графом, но в городе еще шла битва и, может быть, до сих пор идет. Мои сородичи почти не тронули окраины, зато разрушили половину замка. Главное сражение происходило в центре, но я не верю, что солдаты графа могли победить.
– Сколько времени прошло? – этот вопрос я задал скорее себе и хотел узнать по своему напульснику, но тот оказался разбит.
– По-вашему этот отрезок называется «час», – между тем ответила Сай’я.
Я отстраненно кивнул и снова уставился на кажущиеся совершенно несокрушимыми прутья клетки.
– Надо отсюда как-то выбраться.
– Как будто получится.
Не успев привыкнуть к скептицизму аборигенки, я спросил:
– А то это так сложно? – Но для уверенности прикоснулся к решетке ладонью: на ощупь совершенно обычный паат, так что одного легкого касания Теней должно было хватить, чтобы прутья расплелись сами собой.
Однако Сай’я говорила вовсе не об этом:
– Я знаю, что с клеткой лейр справится. А с теми, кто ее сторожит? Против махди ты небольшой мастер, я знаю.
Я готов был согласиться, но ее слова зацепились за мое сознание, заставив с подозрением прищуриться:
– Откуда?
