– Живые вы ничуть не лучше дохлых. – Сказано было с такой желчью и злобой, какой до этого я даже представить не мог в совершенно безобидным на вид мекте. Совпадение ли, но именно в этот момент глаза головы неожиданно распахнулись, явив во всю глазницу бездонной черноты зрачки.
Изма резко отпрянул назад, пролетев сквозь меня, и с каким-то невнятным кваканьем наскочил на стоявший позади шкаф со склянками и инструментами.
Что-то рухнуло на пол и с громким звоном разлетелось вдребезги. Сам мект едва не полетел туда же, в панике заметавшись по комнате и чуть не споткнувшись о ножку стола. Страх все-таки лишил его возможности соображать. Со стороны выглядело довольно комично, если бы не одно «но» – шум привлек внимание снаружи: послышались быстрые шаги, щелкнули замки, распахнулась дверь и в комнату ворвалась женщина.
Молодая, темноволосая и стройная, она одним своим появлением заставила мои коленки дрожать. Мама!
Несколько секунд потрясенно разглядывая разгромленную лабораторию, она гневно спросила:
– Ты что здесь делаешь?!
Сердце мое пустилось в бешеный галоп. Мама была такой же, как я помнил в своих снах. То же лицо, та же мимика, те же жесты, движения и слова!
Грудь сдавили стальные обручи, а глаза защипало от слез. Я быстро сморгнул несколько раз, но лучше от этого не стало. Глубокие частые вдохи помогли протолкнуть очередной ком. Забывшись, я подался вперед и попытался что-то сказать, но, разумеется, она ничего не услышала. В отчаянии я замахал руками, но боль в груди только усилилась. Слезы текли по лицу ручьем. Казалось, сознание вот-вот ускользнет в темноту…
Но новый приступ боли вернул мне некоторую ясность, а вместе с ней и ощущение, словно кто-то тянет меня за волосы вверх. Заметив, что все вокруг стало мутным, я хотел закричать. Резко дернулся изо всех сил.
Видение рассыпалось, оставив после себя ледяную пустоту и маленькую комнатку в прихожей графа, а надо мной разъяренное лицо Аверре.
Смотреть на Аверре с подобного ракурса было непривычно и очень неудобно, но это пустяки. Наставника колотило от бешенства. Казалось, он что-то кричал, но я не понимал ни слова. Все чувства и ощущения притупились, глаза застилала дымка, в ушах звенело, язык не слушался, а голова просто раскалывалась от жуткой, почти невыносимой боли.
Я махнул рукой, призывая Аверре помолчать. Глаза его выпучились так, что, казалось, вот-вот из орбит выскочат. Я поморщился и кое-как поднялся на ноги. Голова раскалывалась от жуткой боли.
Наставник схватил меня за плечи и хорошенько встряхнул.
– Что ты наделал?!
Это я прочел по губам, а ответил искренним недоумением. В чем, собственно, дело? Но тут заметил возле пуфика бьющегося в судорогах Изму и оторопел. Неужели?..
Глаза мекта закатились, чешуйки побелели, из приоткрытого рта на дорогой ворс ковра обильно капала слюна.
Перепугавшись не на шутку, я повернулся к Аверре:
– Что с ним?!
Тот, кажется, выругался и, оттолкнув меня, кинулся к Изме.
– Это я у тебя должен спросить! – прошипел Аверре, растирая виски все сильнее белевшего слуги.
Решительно ничего не понимая, я беспомощно наблюдал за пассами наставника, пытавшегося остановить припадок Измы. Происходящее чудилось дурным сном. Бредом. Ведь поначалу все шло более чем хорошо. Как же так вышло? Я где-то дал маху? Пережал? Чувствуя, как весь покрываюсь холодными капельками пота, я готовился молиться любым богам, чтобы Изма не умер.
– Что ты с ним сделал?! – громче повторил Аверре, когда все его попытки растормошить мекта не привели к результату.
– Да ничего! Мы просто говорили и все! Просто говорили.
– О чем?
Суть вопроса прошла мимо внимания, когда я начал перебирать в уме ужасы, с которыми придется столкнуться, если вдруг Изма умрет.
– О чем?! – рявкнул Аверре.
– О маме, – выдавил я.
Тут вдруг Аверре резко отодвинулся от мекта, и на пару секунд сердце мое забыло, как биться. Я решил, что это конец. Но когда наставник встал и повернулся ко мне лицом, я сумел разглядеть из-за его плеча мекта. Он больше не бился в судорогах, дыхание выровнялось, а цвет лица приобрел прежний оттенок. Стараясь сделать это незаметно, я облегченно перевел дыхание.
– Понятно. Легких путей ты, как видно, не ищешь, да? – Странное дело, но Аверре не то, чтобы смотрел на меня с укором или осуждающе, скорее любопытно. – Ты проник в его разум. Будь добр, объяснись.
Смотреть прямо в глаза наставника было нелегко, но я не собирался отворачиваться. Если не брать в расчет побочный эффект, я даже немного гордился собой. Долгие годы тренировок предшествуют тому, чтобы опытный элийр решился работать с чужими мыслями и воспоминаниями, а у меня с первого раза все вышло, как по маслу… Э-э… почти.
– Я смог прочесть его мысли, – повторив это, я больше не слышал в своем голосе паники, а почти вернувшуюся уверенность. – Вернее, заставил его вспомнить кое-что, а затем показать и мне.
