Вечеринка затянулась почти до рассвета, но гости расходиться не спешили. Все как один внимали Аверре, веселившему публику новыми порциями небылиц о своих якобы подвигах. Я и не подозревал, насколько он, оказывается, искушен в мастерстве рассказывания баек. Раз или два даже ловил себя на том, что с открытым ртом вслушивался в, порой, ну просто невероятный бред, хотя, казалось, вот только клевал носом. Ни Эйтн, ни ее наперсницы нигде не наблюдалось.
Наконец, под общий шум недовольства, наставник объявил, что пришла пора откланяться и, подхватив полусонного меня под руку, потащил к выходу.
– Где Эйтн? – спросил он на середине пути к ангару.
Я уставился на него с удивлением:
– Понятия не имею.
– Я же велел тебе присматривать за ней! – крепче сжав мое предплечье, прошипел он.
Я подумывал вырвать руку из его удивительно цепких пальцев, но вспомнил, что за нами наблюдает несколько десятков пар глаз и решил на время отложить выяснение прав и обязанностей.
– После разговора на балконе я ее больше не видел. Только ее подружка и мелькала.
– А Занди?
– Он вернулся позже.
Все время, пока мы добирались до отеля, наставник провел в суровой задумчивости, не проронив ни слова. Какие мысли бурлили под его серебристой шевелюрой, мне было неведомо, но спрашивать нисколько не хотелось.
– Ты понадобишься мне завтра утром, – внезапно сказал Аверре, едва я собрался войти в свой номер.
С трудом соображая от сонливости, я вяло оглянулся:
– Зачем это?
Брови Аверре сомкнулись на переносице.
– Не вздумай опоздать! – рявкнул он и скрылся за дверью.
Не в силах подавить новый чудовищной силы зевок, я пожал плечами, вполз в темную комнату и привалился спиной к стене. Вот это выдался денек: столько событий, а толком еще и не начинали. А что же дальше-то будет?
Устало хмыкнув, я мысленно потянулся к выключателю, заставив тусклый ламповый свет зажечься. Собираясь по-быстрому заглянуть в ванную, я уже одной ногой переступил ворота царства сна, как вдруг внезапно нахлынувшее предчувствие подсказало, что в комнате что-то не так.
В мгновение ока всю дрему точно рукой сняло.
Быстро осмотрев номер, я никого не обнаружил, однако след чужого присутствия явственно ощущался, словно остатки незнакомого парфюма. Кто-то здесь побывал и это точно не уборщик номеров.
Бросившись к сумке и перевернув все содержимое, я понял, что в ней кто-то рылся, хотя ничто из вещей не пропало. Не будь я лейром, вряд ли что-то бы заподозрил, а это говорило лишь об одном – тот, кто проник в комнату, искал нечто определенное.
Погрузив руку во внутренний карман пиджака, я извлек маленькую пробирку с закупоренными в ней зернышками минна.
Список подозреваемых сократился до двух персон: синеглазый убийца из Архива и Ридж. У обоих были и средства, и возможности. Не было только очевидного мотива. Хотя… если причиной убийства мадам Чи’Эмей служил инфочип?.. С другой стороны, слишком много «если» не могли гарантировать правильного ответа. В совпадения я не верил, зато доверял интуиции, которая твердила, что дело именно в этом. Оставалось надеяться, что оставаясь у наставника, инфочип под достаточно надежной защитой, чтобы кому-то удалось его стащить.
Переведя дыхание, я попытался успокоить разбушевавшиеся мысли. Рано было паниковать и бросаться в омут. Если некто сделал один шаг в моем направлении, он непременно сделает еще несколько, чтобы заполучить то, чего ему не досталось сразу. Вопрос лишь в том, что делать до тех пор, пока этот момент не настанет? Затаиться и ждать? Я ощутил, как дрожь нетерпения пробежала вниз по позвоночнику. Выдержка и ожидание никогда не были моими сильными сторонами, как и, что уж скрывать, особенная храбрость, а потому о том, чтобы преспокойно отправиться на боковую я решил пока не думать.
Элийры как никто подвержены влиянию сильных эмоций. Это то, с чем мы работаем. Наша мощь напрямую зависит от контроля над собственными ощущениями, и любое достаточно сильное переживание может выйти боком. Сошедших с ума
Погруженный в размышления, я выписывал круги по комнате и не сразу заметил входящий сигнал, замаячивший на напульснике.
Тихо выругавшись и прокляв упрямство Бавкиды, считавшей себя вправе решать, когда именно мне удобней всего принимать звонки, я вбил подтверждающий код и нажал кнопку приема. В тот же миг над запястьем выросла уменьшенная фигурка прячущейся в складках балахона лейры.
– Полагаю, там, где ты находишься, время уже весьма позднее, Сети, – проговорила она сквозь непрерывные потоки статики. Качество связи как обычно оставляло желать лучшего.
Украдкой глянув на антикварные часы, венчавшие один из шкафчиков, я ответил:
– Через два часа рассвет.
