– Их разумы оказались не готовы к нагрузке, которой мне пришлось их подвергнуть. Прежде, чем возвести нового претендента в ранг алита, Адис Лейр долгое время подготавливают его, но даже в этом случае не исключен провал. Ты ведь знаешь, что больше половины отсеивается сразу же, и еще часть – во время обучения.
– Отсеиваются? – переспросил я с мрачной усмешкой. – Они сходят с ума, мастер. Некоторые умирают.
– Не суть, – отмахнулся он. – Факт в том, что моя затея с треском провалилась и настоящим учеником я так и не обзавелся. Пожалуй, это была одна из худших идей, которые у меня когда-либо возникали. Во многих областях науки я – гений, но учитель из меня никудышный.
Признание Аверре едва не вырвало из меня неподобающий смешок, и я подумал: а стоит ли и в дальнейшем именовать его своим наставником?
Но были еще вопросы, которые я собирался задать. На тот момент мне казалось жизненно необходимым знать, насколько крепки семейные узы Аверре, чтобы в один прекрасный момент вдруг не оказаться между молотом и наковальней.
– Откуда Эйтн известно о вашей деятельности?
Ответ мастера удивил:
– Эйтн – единственное существо во Вселенной, которое я люблю без памяти. Она всегда значила для меня больше, чем все богатства и власть, и до сих пор значит. Но даже родственные чувства не могли бы подвигнуть меня на то, чтобы посвятить ее в суть своих исследований, если ты об этом.
– Но ведь она о них узнала, – заметил я. – Как?
Если мой тон и показался Аверре неуважительным, то виду он не подал.
– Она никогда не была обычным ребенком. Слишком сообразительна, слишком любопытна, настолько, что, пожалуй, переплюнет в этом тебя. Временами я думаю, что сложись обстоятельства иначе, из нее вышел бы первоклассный элийр. Можешь не делать такое лицо, я говорю это вполне серьезно.
Громко фыркнув, я отвернулся к ночному городу, как вдруг меня осенила сумасшедшая догадка. Резко повернув голову назад, я спросил то, о чем Аверре все никак не мог решиться сказать:
– Мастер, вы и ее пытались обучить?!
Он не смутился и не отвел взгляда, а воинственно уставился на меня:
– Мне все равно, что ты об этом думаешь. – Но в глубине глаз виднелся стыд за то, что он на это решился. – Я видел ее потенциал и знал, что обязан его использовать в великих целях, а не так, как планировала моя сестра. Но, как я уже сказал, излишняя самоуверенность привела к трагедии. Эйтн едва не умерла. Чудовищными усилиями мне удалось не допустить этого и скрыть правду от ее матери. И, все-таки, последствия были – девочка изменилась до неузнаваемости. – Аверре отвернулся, облокотившись о балюстраду. – Всякий, увидев ее, удивится, как очаровательна она и мила, но никто и не догадается, что в душе Эйтн похожа на Яртеллу – такая же ледяная и непробиваемая, как сама планета. Она тоже может слышать шепот Теней, но не так, как мы с тобой. С помощью Теней она способна подавить и очаровать любого. Многие считают, что быстрое продвижение по служебной лестнице – результат влияния Риссы на Сенат, но на самом деле, это собственное достижение Эйтн. Свой пост во главе Внешних Исследований она получила сама.
Впервые став участником столь откровенного разговора с наставником, я чувствовал неудобство от того, что все это не кажется мне настоящим. Но вместе с тем, я понимал, как глубоко, наверное, несчастен сам Аверре, ведь именно он был виноват в том, что случилось с его любимой племянницей. А еще я был удовлетворен тем, что получил хоть какое-то объяснение заинтересованности Эйтн в стремлении постичь суть лейров и ее острую нелюбовь к ним, читавшуюся буквально в каждом взгляде, брошенным в мою сторону.
– И что нам с этим делать? – негромко поинтересовался я.
– Что делать? То, о чем я тебе сказал ранее – наблюдать. Это твоя главная задача.
Что ж, может, оно даже и к лучшему, но для большей ясности, я решил сказать:
– Ее помощница была в Архиве в тот день, когда убили мадам Чи’Эмей.
Взгляд Аверре оставался рассеянным.
– И что с того? Судя по твоим словам, она все время находилась при тебе, так что убийцей быть не могла, не так ли?
Я кивнул.
– Ну, так и забудь об этом. Оставь расследование на совести Гетта. Ведь ты не сделал ничего, что могло бы бросить на тебя тень его подозрений, верно?
– Конечно, нет.
Соврать Аверре было несложно. Сложнее оказалось сделать так, чтобы ему не стало об этом известно, а тут уж все зависело от дальновидности ищейки-капитана. В ответ на мою завуалированную просьбу продолжить изучать это дело самостоятельно, наставник ясно дал понять, что не одобрит этого. Но я-то остановиться теперь не мог. Схожие улики на местах обоих преступлений сделали расследование почти личным.
– Ладно, – наконец сказал Аверре. – Пора вернуться в зал, не то хозяева подумают недоброе.
