– Пускай поспешают ханы к речке Сюурлий, – сказал он, – мы отклонимся в сторону и пропустим их. Слава Богу, Степь широка. Сражаться тут с донскими половцами, когда нам в спину могут ударить лукоморские орды, бессмысленно.
Спешно снявшись с лагеря, русичи повернули на запад.
Игорь гнал войско вперёд, не давая передышки. Он знал, что, не найдя русские полки на реке Сюурлий, ханы бросятся в погоню по их следам. Имея заводных лошадей, половцы очень скоро смогут настичь уставшую пешую рать Игоря, к тому же отягощённую обозом.
Вскоре опять примчались дозорные с известием, что от реки Самары двигаются навстречу русичам несметные половецкие рати, покрыв степь на сколько хватает глаз конницей, крытыми кибитками и стадами.
«Скорее всего, это идут лукоморские ханы. Обходя речку Сюурлий с запада, они хотят одновременно с донскими ханами, идущими с востока, взять нас в мешок!» – быстро сообразил Игорь.
Он повернул войско к северу, намереваясь к ночи выйти из расставленной ловушки. На пути войска стали всё чаще попадаться солончаки и топкие болота, где вязли лошади, намертво застревали повозки, а пешие ратники продвигались с трудом.
Смеркалось.
Люди и лошади валились с ног от усталости, но Игорь и слышать не хотел об отдыхе. Нужно непременно до ночи выбраться из этого гиблого места! Нужно проскочить в ту лазейку, какая ещё оставалась, покуда половцы не разгадали Игорев маневр!
Сначала Игорь велел бросить повозки, а их содержимое – серебряные блюда и сосуды, чеканные золотые чаши и подносы, дорогие паволоки и плащи из аксамита[91], шёлковые покрывала и шаровары, бухарские ковры и шкатулки из слоновой кости, полные монет, – швырять в вязкую болотную грязь, наводя гать для идущего войска.
У Ольстина при виде этого выпучились глаза. Он бормотал, как помешанный, шагая по скаткам ценнейших тканей, по золоту и парче, втоптанным в болотную жижу:
– Господи, по злату-серебру на смерть идём! С бою богатство взяли и за просто так в грязь втоптали!.. Что творится, Господи!.. Что творится!..
Когда совсем стемнело, а болоту всё не было конца, Игорь приказал убивать пленных степняков и их телами мостить дорогу. Стоны и вопли несчастных, которых закалывали копьями и рубили топорами на глазах у жён, сестёр и дочерей, находившихся тут же, далеко разносились в ночной тишине.
Наконец, преодолев заросли камыша, измученное войско выбралось на берег полувысохшего озера, воды которого таинственно серебрились в голубоватом свете ущербной луны.
Ратники в изнеможении падали на потрескавшуюся от зноя землю, от которой исходил запах тухлой рыбы и сухих водорослей. Под копытами коней хрустели россыпи засохших ракушек.
Игорь немедленно выслал вперёд дозорных, желая знать, свободен ли путь.
Опытные Игоревы сторожи, воротившись, поведали князю:
– За озером в лесочке половцы на ночлег устраиваются. Видать, только подошли. К востоку, за холмистой грядой – другой стан половецкий. Воинов там, судя по всему, немного. Зато полным-полно кибиток с семьями поганых. К Северскому Донцу путь перекрыт, княже. Но можно идти на север к Малому Донцу, туда дорога свободна. Только надо выступать немедля!
Игорь, усталый, забрызганный грязью, собрал князей и воевод на совет.
Сидя прямо на земле, чуть в стороне от лежавшего вповалку войска, князья и воеводы слушали негромкую речь Игоря:
– Не ведают степняки, что мы через топи прошли и к речке Каяле вышли. Это нам на руку. Ежели без промедления пойдём дальше, сможем добраться до Малого Донца. И будут тогда Кончак и Гза локти себе кусать!
– Пешие ратники вконец обессилели, не под силу им дальше идти, – сказал Бренк. – Передохнуть надо хоть самую малость, княже.
– Нельзя медлить, воевода! – жёстко проронил Игорь. – Заря вот-вот взойдёт. Придётся уходить с конными полками.
– За ночь далеко утечь можем, – торопливо вставил Ольстин.
– А пешцев что же, бросим? – помрачнел Бренк.
Игорь промолчал, не решившись произнести страшные слова. Но по его лицу было видно, что он готов пойти на это.
– Что скажешь, Владимир? – обратился Игорь к сыну.
– Твоё решение – моё решение, отец, – негромко отозвался Владимир.
Игорь взглянул на Святослава.
Тот вскочил на ноги, лобастый, взъерошенный.
– Не добро замыслили, братья. Сами на конях утечём, а смерды и чёрные люди в добычу поганым достанутся! Бесчестьем покрыть себя хотите!
Ольстин подливал масла в огонь:
– Чёрных людей оставим – дружины сохраним. А кому с того польза, коль все зазря полягут?
– Не знать мне прощения от земли родимой, – тихо проговорил Игорь. – Путь один вижу – уходить. А что чёрных людей на смерть и полон обречём, за то грех на себя беру.
– Здесь стоять буду! – упрямо сказал Святослав. – Всё равно кони мои притомились, не выдержать им большого пути.
– Я с тобой останусь, племяш, – промолвил Всеволод. И добавил, обращаясь к Игорю: – Мы отвлечём поганых на себя. И ты, брат, без помех доберёшься до Малого Донца.
Игорь нахмурился.
Слова Всеволода задели его за живое. Не был он трусом и не будет. Битва так битва!
