Нагая Жужа кружилась перед Игорем, завлекая его бесстыдными движениями плеч и бёдер, бросая на князя откровенно призывные взгляды из-под изогнутых ресниц. Видя, что Игорь никак не отзывается на её вожделенный призыв, мадьярка схватила его за руку и потянула к широкому ложу в глубине шатра.
– Ну же, свет мой, давай отпразднуем победу на ложе врага! – зашептала Жужа, сверкая очаровательной белозубой улыбкой. – Непонятна мне твоя печаль-кручина, Игорь. Неужель не рад ты своей победе? Неужель я не желанна тебе?
Уступая неистовой воле женских рук, Игорь приблизился к ханскому ложу и опустился на его край. Жужа ластилась к нему, стараясь снять с Игоря то сапоги, то рубаху.
– Ах, оставь, Жужа! – Игорь силой усадил мадьярку рядом с собой. – Угомонись, милая!
– Здоров ли ты, князь? – спросила Жужа и приложила ладонь ко лбу Игоря. – Не узнаю я тебя. – Мадьярка грустно вздохнула. – А я к реке сбегала, тело своё омыла, чтобы возлечь рядом с тобой чистой и благоухающей, как Ева.
Игорь с нежностью взглянул на свою наложницу и провёл рукой по её длинным распущенным волосам, от которых исходил ни с чем не сравнимый тёплый аромат.
– Не до веселья мне ныне, ни до чего другого, лада моя, – тяжело вздохнул Игорь, – ибо слышу, как земля гудит. То половцы идут на нас от Дона и от моря.
Жужа притихла, прислушалась. За войлочной стенкой шатра шумел лагерь, русичи праздновали победу. Слышались песни, весёлые голоса, смех…
Мадьярка опять посмотрела на князя: странный он сегодня!
Дружины Владимира и Святослава Ольговича вернулись из погони лишь к полуночи. Такая задержка произошла из-за пленников, часть из которых была вынуждена идти пешком, поскольку верхом на конях ехали прежде всего женщины и дети.
При виде полона веселья в стане прибавилось.
Владимир вбежал в шатёр к отцу, желая похвастаться ратным успехом. Он в смущении застыл на месте, узрев нагую Жужу, распростёртую на ложе. Мадьярка и раньше позволяла себе вольности в отношениях с Владимиром, благородная красота которого уже притягивала женские взгляды.
Игорь укрыл молодую женщину одеялом, видя, что Жужа явно не собирается прятать от юноши свои прелести.
– Взял ли ты хана, сын мой? – спросил Игорь.
– Дружинники Святослава почти настигли хана, отец, – ответил Владимир, не скрывая досады. – Но конь под ханом оступился, и хан при падении на землю сломал себе шею. Зато я захватил двух беев и всех ханских жён.
– Ты уже выбрал себе на ночь половчанку, мой мальчик? – промурлыкала Жужа.
Игорь бросил на мадьярку недовольный взгляд и положил руку сыну на плечо.
– Я понимаю, ты устал, Владимир. Но отдохнуть тебе не придётся. Зову тебя на совет в шатёр Всеволода Святославича.
На совете Игорь и Ольстин настаивали на немедленном выступлении.
Всеволод возражал им:
– Лошади в дружинах Владимира и Святослава заморились совсем после долгой скачки. Коль немедленно выступим, то на первых же верстах конский падёж начнётся. Да и куда нам идти в ночь-полночь! Всё небо тучами заволокло: ни звёзд, ни луны не видать. Заплутаем и войско вымотаем без толку. Предлагаю выступить на рассвете. И кони отдохнут, и с пути не собьёмся.
– А ну, как поганые с рассветом нагрянут! – сердито сказал Ольстин.
Всеволод пожал широкими плечами.
– Нагрянут – биться будем! Мы затем и шли сюда.
– Утро вечера мудренее, – вставил Святослав Ольгович. – Может, лгал половчин, чтобы нас с толку сбить. Может, на самом-то деле ханы по своим кочевьям рассеяны. Когда они ещё вместе соберутся?
– Кого нам страшиться, отец? – воскликнул юный Владимир. – Иль в малом числе пришли мы на землю Половецкую?
Игорь уступил, согласившись дождаться рассвета, до которого и так оставалось не более трёх часов.
Вышеслав прикорнул возле потухшего костра, подложив под голову седло и завернувшись в плащ. Рядом вповалку спали дружинники.
Едва первые лучи солнца брызнули из-за кромки далёкого горизонта, воинов подняли на ноги чистые и звонкие звуки боевой трубы.
Ратники торопливо подкреплялись пищей, разбирали оружие, седлали коней.
Князья, посовещавшись, решили оставить в половецком стане пленённых старцев и женщин с малыми детьми. Из половецких кибиток русичи взяли с собой лишь двухколёсные, нагрузив их захваченным добром.
Войско выступило. Впереди шла дружина Игоря. Следом – куряне Всеволода. Потом, растянувшись длинной змеёй, двигался пеший полк. Чуть приотстав от пешцев, шли дружины молодших князей. За ними тянулся обоз и пленные. Замыкали колонну черниговские ковуи во главе с Ольстином.
В таком порядке войско двигалось полдня. Во время полуденной передышки прискакали дозорные, сообщив Игорю, что за дальними степными увалами к востоку от них отдыхает после трудного перехода большая половецкая орда.
– По всему видать, держат путь поганые к речке Сюурлий, – сказал старший из дозорных. – Идут нехристи без обозов, со множеством запасных коней.
Горячий Всеволод предложил напасть на отдыхающих половцев и, пользуясь внезапностью, разметать всё их воинство.
Игорь решил иначе.
