– Пусть будет, как Господь приведёт, – решительно сказал Игорь. – Вместе мы сюда пришли, вместе и выбираться будем. Лучше с честью голову сложить, чем с позором влачить дни свои.
Бренк, Вышата и Вышеслав поддержали Игоря.
И только Ольстин недовольно пробурчал себе под нос:
– Бесчестье – не жернова, к земле не тянет. Эх, князь!..
Коротка майская ночь.
Игорю показалось, что он только погрузился в тяжёлое забытьё, а его уже толкают, будят.
Это утро русичи встречали голодными, поскольку оставили в топях весь съестной припас вместе с награбленными богатствами.
– Ничего, други, натощак и шагается легче, и сражается злее, – приговаривал Омеля, подбадривая воинов.
Игорь повелел дружинникам спешиться, чтобы в сече и смерды, и горожане, и бояре стояли плечом к плечу. Князь хотел, чтобы ни у кого из гридней не возникло желания спасаться бегством. Пусть все знают, что путь к спасению можно проложить лишь мечом.
Ещё не рассеялся в низинах утренний туман, а русское войско уже оставило негостеприимный берег озера и выступило на север, сохраняя боевой порядок.
С ближних и дальних холмов за идущими полками наблюдали половецкие всадники. Но попыток преградить путь русичам не было.
Видимо, степняки не располагали достаточной для этого силой.
Сначала Игорь вёл войско вдоль речки Каялы. Затем, видя, что река теряется в болотах, Игорь повернул полки на северо-восток, держа направление на синеющую впереди гряду.
В одном месте русичам пришлось обходить овраг, в другом – поросший колючими зарослями холм.
Когда полки вышли на охваченную солнцем равнину, далеко впереди замаячили конные отряды половцев с треугольными красными знамёнами. Ветер доносил воинственный клич степняков.
Игорь выстроил войско длинными шеренгами, укрыв лучников за щитоносцами. Позади располагались охранением конные ковуи, которые стерегли лошадей и пленённых половчанок.
Половецкая конница стремительно накатывалась. Тяжёлые стрелы дождём застучали по червлёным щитам русичей.
В то время как передовые сотни половецких конников были уже совсем рядом от русских ратников, вдали, словно из-под земли, вырастали всё новые конные дружины степняков, набиравшие разгон для атаки. За этим конным валом, катившимся с топотом и храпом, уже скапливался другой конный вал, сверкая наконечниками копий и изогнутыми клинками сабель.
Князья тревожно переговариваются.
Куда ни глянь – всюду конные степняки. Хоть и пришли сюда русичи немалым числом, но как совладать с такой несметной силой?
Всеволод негромко чертыхался, озираясь вокруг. Игорь был бледен, то и дело поглаживая шрам над бровью.
– Вся земля Половецкая тут, – промолвил он. – Коль на каждого степняка по стреле – стрел не хватит!
Навалилась степная конница на русский строй и отхлынула, на копья напоровшись. Подлетели на всём скаку новые отряды степных наездников, сотрясая воздух воем и визгом, сыпля стрелами. И опять откатились, оставив в траве бугорки неподвижных тел.
Видя, что в лоб русичей не взять, ханы стали окружать Игорево войско, норовя рассечь его с флангов.
Рвутся половцы к княжескому стягу. Хватаются руками за русские копья, нацеленные на них, топчут конями своих же раненых.
У русичей перед глазами мелькают скуластые лица, плоские половецкие шлемы, островерхие аварские и хазарские с перьями…
Упадёт с коня один степняк, а на его месте уже два других размахивают саблями или мечут дротики в самую гущу русских ратников. Бьются на земле раненые лошади. Грудами лежат убитые. Иной половец руку в сече потеряет, но продолжает сражаться, истекая кровью. Иному русичу стрелой глаз выбьет, а он не покидает строй, лишь крикнет стоящему позади него, чтоб выдернул стрелу из кровоточащей глазницы.
Весь день бились без роздыху. Половцев, как комаров на болоте, не убывает. Хоть и немало посекли их русичи, но толпы степняков всё надвигаются и надвигаются со всех сторон. Обступили поганые русские полки и стараются одолеть их своим множеством.
Игорю рассекли саблей правую руку до кости. Жужа разорвала на ленты чью-то исподнюю рубаху, перевязала рану. Мадьярка ни на шаг не отходит от Игоря, прикрывая его своим щитом.
Князя оберегала, а сама не убереглась. Прилетела калёная половецкая стрела и пробила навылет нежную женскую шею. Подкосились стройные ножки, и упала темноокая молодица на примятую траву рядом с другими воинами, поверженными в битве.
Свечерело, но сеча продолжалась.
Половцы спешились и давят на русичей всей массой. Ханы надеялись, что изнемогут русичи от усталости, жажды и ран, начнут в плен сдаваться. Однако и ночью продолжали греметь мечи о шеломы, с треском ломались копья о щиты, со свистом пролетали стрелы…
Тают половецкие сотни. Всё больше убитых в русских полках. Тяжёлый запах крови витает над полем сражения.
К утру не осталось сил у степняков. Отступили ханы к своим становищам, ужасаясь понесённым потерям.
