– Ты мне нужен как мечник, друг мой, – сказал Вышеслав, – а луки оставим для девиц наших.
Хотя разум подсказывал Вышеславу, что лучше было бы оставаться в Путивле, он всё же решил вести свою малочисленную, плохо обученную дружину на помощь к осаждённым в Выри русичам. Совесть его не слушалась разума.
– Хоть кого-то из наших да спасём, – сказал Вышеслав своим дружинникам перед выступлением, – хоть десяток поганых да порубим. За это Господь воздаст нам сторицей на том свете!
Уже у самых ворот дружинников догнала Горислава верхом на коне. И с нею ещё две девицы, как и Горислава, в кольчугах, шлемах и при полном вооружении.
– Нас брат мой послал к вам на подмогу! – выпалила Горислава, осадив коня.
– Будя врать-то! – усмехнулся Вышеслав. – Я, наоборот, запретил Борису вас на вылазки брать, не мог он послать вас. Ох, пострелицы!
Девушки смущённо опустили глаза.
– Кони у нас есть, из луков стрелять мы умеем, чего ж нам в городских стенах сидеть? – просительно заговорила Горислава. – Возьми нас с собой, Вышеслав Бренкович. Кто, как не мы, отомстит поганым за отцов наших?
Именно последний довод вдруг подействовал на Вышеслава.
– Ладно, беру тебя и Светлану, – ворчливо проговорил он, – а Василису не возьму.
– Почему это? – встрепенулась та, привстав на стременах. – Я не хуже Гориславы из лука стреляю, а верхом езжу даже лучше!
Вышеслав глядел в широко распахнутые светло-серые девичьи очи под дивным изгибом бровей, на эти нежные щёки, на красиво очерченные уста и вспоминал плачущую Епифанию. Дочь удивительно походила на неё!
– Потому и останешься в Путивле, – повысил голос Вышеслав. – Борису скоро ещё один гонец понадобится. Коль откажет нам черниговский князь в помощи, ты, милая, в Киев поскачешь, и чтобы за четыре дня обернулась.
Вышеслав погрозил Василисе пальцем.
Дружина двигалась скорыми переходами до городка Зартыя, от которого до Выри было полдня пути.
Перебравшись через реку Сейм, дружинники почувствовали запах гари. Они долго скакали через лес по едва приметной среди зарослей дикой малины дороге.
С лесной опушки взорам открылся объятый пламенем Зартый. Недавно заново отстроенный после набега переяславцев городок погибал в огне. Вокруг среди жнивья и сельских изб мелькали быстрыми тенями половецкие всадники в островерхих шапках.
– Кажись, опоздали мы, – проговорил с досадой десятник Савва, белобрысый детина с выбитым передним зубом. – Ежели поганые уже Зартый жгут, значит, от Выри давно головешки остались.
– Что ж, посчитаемся с погаными за погубленные души христианские! – угрожающе обронил Вышеслав и пришпорил коня. – Коль я паду, главенство Савва примет! – выкрикнул он так, чтобы услышали все.
Словно ястребы на диких уток налетели русичи на семерых степняков, которые хозяйничали на выселке в три двора. Возле колодца-журавля лежал окровавленный старик с вилами в руках, его голова была рассечена саблей. Неподалёку валялась собака с отрубленной головой. Половцы вязали верёвками молодую женщину и двух подростков, выгоняли из хлева упирающихся коров, когда увидели над собой сверкание русских мечей. Двое степняков, сидевших в сёдлах, сразу лишились голов, даже не успев за сабли схватиться. Остальные кинулись к лошадям, но было поздно: русичи окружили врагов со всех сторон.
Половцы отчаянно защищались, ранили троих дружинников, но один за другим нашли свою смерть под ударами мечей и копий.
Освобождённая женщина и два её сына погнали коров к лесу.
Вышеслав повёл свою дружину дальше.
За холмом среди цветущих подсолнухов дружинники наткнулись на нескольких конных степняков, которые гнали по пыльной дороге два десятка полуголых русских женщин. По их внешнему виду было понятно, что женщины перенесли безжалостное насилие. Одну несчастную, привязав за руки, волокли за конём, её спина была исполосована плетью.
Степняки, не успев оказать никакого сопротивления, были выбиты из сёдел и заколоты копьями.
Женщины со слезами радости бросились к своим спасителям.
Одна показывала рукой вдоль дороги и яростным голосом выкрикивала:
– Там нехристи! Туда скачите! Убейте их всех! Всех убейте!..
Дружинники поскакали по дороге, взбивая пыль. Вышеслав и Горислава оказались впереди всех.
Вскоре они увидели крестьянскую повозку, из которой широкоплечий половчин в кольчуге и шлеме выпрягал лошадь. Другой половец, бритоголовый, с обнажённым торсом, в это время утолял свою похоть, прижав к земле рядом с повозкой совсем юную девушку с растрёпанными русыми косами. Беспомощное нагое тело девушки и двигающийся голый зад степняка меж раскинутых в стороны белых девичьих ног вызвали в Гориславе такое бешенство, что она с ходу пустила стрелу в бритоголового насильника.
Вышеслав спрыгнул с коня и догнал широкоплечего половца в жёстких дебрях желтоголовых подсолнухов, где тот искал спасения. Умирая, половчин издал душерездирающий вопль, вспугнув целую стаю галок.
