Вышеслав же не мог спать. Расхаживая по теремным покоям, он всюду зажигал свечи и то начинал приплясывать, то негромко напевал. Под мышкой у него был свёрнутый в трубку пергамент с его поэмой. Время от времени Вышеслав прикладывал пергамент к щеке или бережно подбрасывал в воздух, как маленького ребёнка. Ему хотелось разбудить весь дом, весь город, поделиться своей радостью со всеми!
Отчасти это ему удалось.
В тёмном проёме дверей появилась, как призрак, Епифания в белых, ниспадающих до пят одеждах, с неприбранными волосами. В её больших глазах было изумление и лёгкий испуг.
– Вышеслав, милый, что с тобой? – участливо спросила боярыня.
Вышеслав перестал приплясывать и радостно воззрился на тёщу.
– Вот! – Он, торжествуя, вытянул вперёд руку, держа на ладони свёрнутый пергамент.
При этом лицо Вышеслава было озарено таким восторгом, словно у него на ладони лежал осколок солнца.
– Дописал, наконец? – догадалась Епифания. – Ну-ка, почитай мне своё творение!
Она прошествовала мимо Вышеслава и села на стул поближе к тёплой печи.
Вышеслав не заставил себя уговаривать. Он сел напротив и развернул пергамент.
Епифанию вдруг стал разбирать смех при взгляде на Вышеслава, босого, в исподних портах и рубахе. Да и она вышла к нему в ночной сорочице и накинутом на плечи покрывале.
«Небось кто глянет на нас со стороны, подумает – спятили оба!» – усмехнулась про себя Епифания.
Вышеслав, соблюдая звуковой ряд, размеренным голосом начал читать. И Епифании стало не до смеха, так захватило её с первых же строк проникновенное звучание поэмы.
Шуршит пергамент в руках чтеца, а перед мысленным взором боярыни возникают живые образы дружинников, уходивших с Игорем в далёкий степной поход. И среди них – образ её мужа, боярина Громобоя.
Не поворотил коней Игорь, несмотря на плохое предзнаменование, к Дону войско ведёт, по пути грабит вежи половецкие. С ним сын его Владимир, племянник Святослав Ольгович и брат Всеволод. Радуются князья своей победе и не ведают, что на них уже надвигаются орды половецкие…
Вот ветры, внуки Стрибога, веют от моря стрелами на храбрые полки Игоревы.
Земля гудит, реки мутно текут, пыль поля покрывает.
Стяги говорят: половцы идут от Дона и от моря, и со всех сторон русские полки обступили.
Сурово бросает фразы Вышеслав, дойдя до описания битвы на Каяле-реке. Мало было русичей против такого множества врагов, но не отступили они, крепко стояли в сече: и князья, и бояре, и чёрный люд.
Затаив дыхание, внимает Епифания Вышеславу, ведь в той кровавой битве и её муж погиб.
Дети бесовы кликом поля перегородили, а храбрые русичи перегородили червлёными щитами.
Ярый тур Всеволод!
Стоишь ты в самом бою, прыщешь на врагов стрелами, гремишь о шлемы мечами булатными!
Куда, тур, поскачешь, своим златым шлемом посверкивая, там лежат поганые головы половецкие.
То было в те рати, в те походы, а такой рати не слыхано!
С раннего утра до вечера, с вечера до света летят стрелы калёные, гремят сабли о шлемы, трещат копья булатные в поле незнаемом, среди земли Половецкой.
Чёрная земля под копытами костьми была засеяна и кровью полита: горем взошли они по Русской земле.
И случилось невероятное! Не выдержали нервы у стойкой Епифании, брызнули вдруг слёзы у неё из глаз. Уронила боярыня голову на свои ладони, не в силах сдержать рыданий.
Вышеслав прервал чтение.
Обняв Епифанию за вздрагивающие плечи, он проводил её до опочивальни и уложил в постель.
Сам хотел уйти, но Епифания схватила его за руку, промолвив:
– Со дна печали взяты слова твои, Вышеслав. Слезами написаны из-под скорбного пера. Не думала я, что в тебе столь дивный дар!
«Вот какова сила слова! – восхищённо думал Вышеслав, упиваясь первым успехом, наедине с самим собой. – Сила моего “Слова о полку Игореве”! Фрося непременно оценит это!»
В Рождественский сочельник Игорь принимал в своём тереме гостей.
К нему, как обычно, приехал брат Всеволод с супругой. Прибыли из Рыльска Агафья с сыном Святославом. Неожиданно пожаловал из Чернигова Ярослав Всеволодович со своим любимцем, боярином Ольстином. Был среди гостей посол от Всеволода Большое Гнездо, из-за которого, собственно, и объявился у Игоря черниговский князь. Ярослав сгорал от любопытства: «Зачем это понадобился Игорь суздальскому властелину?»
