– Где ныне обретается шурин мой? – вновь спросил Игорь.
– У волынского князя Романа Мстиславича, – ответил глава посольства.
Игорь задумался.
Помалкивали и его думные бояре, не привыкшие слово наперёд князя молвить.
– Так что мне передать Святославу Всеволодовичу, княже? – нарушил молчание нетерпеливый Кочкарь.
Игорь надменно взглянул на него и промолвил так, чтобы слышали все в зале:
– Передай Святославу Всеволодовичу, что я не видел от него такого добра, а от своего тестя – такого зла, чтобы обнажать меч на одного по воле другого. Ступай!
Кочкарь удивлённо хлопал глазами, по его круглому бородатому лицу расползлась мина недовольства.
Он сказал, не сдержавшись:
– Такой ответ не понравится Святославу. Поостерёгся бы ты, княже, ссориться с великим князем киевским.
– Ступай! – повторил Игорь, сдвинув брови.
Кочкарь и вся его свита удалились.
Придя в покои супруги, Игорь не скрывал горделивого самодовольства. Вместе с ним был Вышеслав, который тут же поведал Ефросинье о том, какой ответ дал её муж киевскому князю.
– Ответ, достойный древних римлян, – добавил Вышеслав, зная пристрастие Игоревой супруги к античным временам и героям.
Ефросинья бросилась обнимать Игоря.
– А я-то боялась, что Святослав Всеволодович принудит тебя воевать с моим отцом, – призналась она.
– Я не холоп, чтоб меня принуждали, – свысока обронил Игорь. – Пусть киевский князь впредь знает об этом!
Всеволод, как и Игорь, отказался участвовать в походе на Галич.
Видя, что среди Ольговичей нет единства, Давыд Ростиславич тоже не пожелал воевать с Ярославом Осмомыслом. Свой отказ смоленский князь обосновал тем, что не может оставить без защиты свою волость.
«Ежели Игорь и Всеволод идут поперёк воли киевского князя, который им вместо отца, то что им стоит опустошить мои владения в моё отсутствие, мстя мне за поражение под Друцком!» – заявил Давыд своему брату Рюрику.
Вслед за Давыдом отказался ополчаться на галицкого князя и Ярослав Всеволодович.
«Уйду я к Галичу с дружиной, а Игорь в Чернигове сядет. Он давно на Чернигов облизывается! – молвил Ярослав старшему брату. – Либо призовёт Игорь половцев и все мои сёла на разор пустит, ведь Кончак ему друг».
Нечего было возразить Святославу, а потому не смог он разубедить Ярослава.
Кончилось тем, что и Рюрик не захотел без брата Давыда начинать войну с сильным галицким князем.
Поход на Галич провалился.
Ефросинья написала письмо отцу, в котором извещала его о благородном поступке своего мужа. Другое письмо Ефросинья отправила с гонцом к брату во Владимир-Волынский, предлагая ему в случае крайней нужды искать прибежище в Новгороде-Северском.
Если про первое письмо жены Игорь знал и даже читал его, то своё второе послание Ефросинья послала к брату тайком от мужа, по совету Вышеслава.
В беседе с княгиней Вышеслав сказал, что отказ Игоря идти войной на своего тестя – это одно. А принять у себя нелюбимого сына Ярослава Осмомысла – совсем другое. Ведь в последнем случае на Игоря может обрушиться гнев галицкого князя. Понимая это, Игорь может и не осмелиться приютить своего шурина, так как его благородные порывы пока только порывы, но не склад характера. Вот когда Игорь обретёт душевную стойкость, подобно библейскому Давиду[75], тогда его поступки станут образцом христианской добродетели.
«С нашей помощью Игорь обретёт стойкость духа и станет поистине выдающимся князем на Руси!» – заверил Ефросинью Вышеслав.
Однажды Игорь застал жену за чтением какого-то пергамента, причём Ефросинья была так увлечена чтением, что оставила на время вязание на пяльцах. Её лицо, озарённое некой возвышенной мыслью, светилось радостью, глаза сияли. Склонённый профиль лица Ефросиньи в этот миг поразил Игоря своей совершенной красотой.
– О чём читаешь, лада моя? – ласково спросил Игорь, приблизившись к жене и мягко коснувшись её плеча.
– О тебе, мой милый. – Ефросинья взглянула на Игоря снизу вверх и улыбнулась, заметив недоумение у него на лице. – Прочти. – Она протянула ему пергаментный лист.
Держа пергамент в руках, Игорь пробежал глазами начало текста. Написано было славянскими письменами.
Текст гласил, что в такой-то год началась смута в Галиче. Бояре галицкие поднялись на князя своего Ярослава Осмомысла, виня того в умерщвлении ядом законной супруги. Желали бояре сместить с трона Ярослава и посадить князем его старшего сына Владимира…
Игорь посмотрел на Ефросинью.
– Дальше читай, – сказала Ефросинья.
