Жалкий вид Ярослава убил в Игоре желание позлорадствовать тому в лицо, мол, не долго тебе на столе черниговском сидеть по воле киевского князя. Может статься, Ярослав скоро отдаст Богу душу, подумалось Игорю. И в нём вдруг проснулась доселе неведомая жалость к Ярославу.
– Не иначе, заговорённое было то копьё, что грудь мне пропороло, – жаловался Игорю Ярослав. – Рана затянулась, а силы в теле нету.
Ярослав был удивлён холодностью к нему Кончака, который заявил, что забирает с собой в кочевье своего сына и прочих отроков половецких, принявших христианскую веру. Объяснять свой поступок Кончак не стал, поэтому Ярослав приставал с расспросами к Игорю, но тот только отмахивался. На месте Кончака он поступил бы так же.
В Чернигове разошлись пути-дороги Игоря и Кончака, надолго разошлись. Игорь отправился в свой удельный град – Новгород-Северский. Кончак направился в родные привольные степи.
Но расстались они друзьями.
– За смерть брата я буду мстить Рюрику и Святославу. Однако тебя, Игорь, врагом не считаю, – сказал на прощанье Кончак. – Верю, когда-нибудь соединим мы вновь наши дружины, ибо недруги у нас общие. Ежели ныне у тебя, князь, вызывают сомнение мои слова, то время развеет эти сомнения и откроет тебе правоту мою.
– Кривить душой не стану, Кончак Отрокович, жаль мне с тобой расставаться, – молвил на это Игорь. – Наперёд знай, днём иль ночью мой дом всегда открыт для тебя и сынов твоих. Дай срок, и я посчитаюсь с Рюриком, против него мой меч всегда остёр!
Кончак бросил на Игоря внимательный взгляд.
– У Рюрика союзник сильный – Святослав Всеволодович.
– А у меня – хан половецкий. Неужто сокол с кречетом против двух ворон не договорятся?
Кончак понимающе улыбнулся и протянул руку Игорю.
Честолюбец всегда поймёт честолюбца! Спаянные одной местью, ожесточённые одной неудачей, такие люди способны и малую цель сделать великой, и совершить великие деяния, обладая малыми силами.
Томительное ожидание перемен сделало Игоря раздражительным, любой пустяк выводил его из себя. Узнав, что Святослав Всеволодович пожаловал в Чернигов, Игорь и вовсе лишился покоя.
Однажды при встрече со своим огнищанином Игорь в сердцах произнёс:
– Что мне твои беглые смерды и нераспаханные пустоши, ежели не сегодня завтра я черниговским князем стану! Иди с заботами своими к княгине моей, Ефросинье до всего есть дело!
Когда прибыл гонец от Святослава, Игорь преобразился.
– Думаешь, на стол черниговский зовёт тебя Святослав? – с сомнением покачал головой Вышеслав, собираясь в дорогу вместе с Игорем.
– А то как же! – Игорь широко улыбнулся. – Иль забыл ты, о чём я рядился со Святославом в Городце? Пришёл мой черёд садиться наперёд!
Агафья, узнав, что Игорь едет на встречу со Святославом, бросилась к нему:
– Возьми и меня с собой! Хочу просить Святослава дать сыну моему удел княжеский.
– Не суетись, Агафья, – сказал Игорь. – Вот стану черниговским князем, сразу же сына твоего уделом наделю. Не обижу родного племянника.
– Отнимет ли Святослав черниговский стол у родного брата в пользу двоюродного? – засомневалась Агафья.
– Уговор у меня со Святославом. – Игорь хитро подмигнул Агафье. – А уговор дороже денег.
По мёрзлой осенней дороге резвые кони быстро домчали Игоря и его свиту до Чернигова.
В жарко натопленной светлице на мужской половине дворца Игоря встречали Ярослав со Святославом, их ближние думные бояре. Был тут и Всеволод, Игорев брат.
Игорь поглядывал на весёлого, румяного Ярослава и не мог понять, то ли тот не ведает, что скоро Чернигова лишится, то ли вместо Чернигова ему более высокий стол обещан Святославом. Уж не Новгород ли?
Князья расселись по лавкам. Расторопные слуги обнесли всех чарами с вином.
Разговор начал Святослав:
– Собрал я вас, братья, чтоб вместе порешить, какой ответ дать суздальскому князю. От него послы намедни были с предложением выдать свояченицу Всеволода Юрьевича за сына моего Мстислава. Хочет Всеволод Юрьевич забыть зло и через новый брак скрепить свой союз с Ольговичами.
– Пущай князь суздальский от Рязани отступится, тогда и о крепком мире промыслить можно, – недовольно заметил Всеволод.
– С Романом Глебовичем суздальский князь замирился, оба крест целовали на мир и дружбу, – сказал Святослав. – Взятую приступом Коломну Всеволод Юрьевич вернул рязанцам.
– Ты сам-то как мыслишь, брат? – осторожно поинтересовался Ярослав. – С тобой ведь породниться желает Всеволод Юрьевич.
Святослав в молчании погладил свою тёмно-русую бороду и взглянул на хмурого Игоря.
– А ты что скажешь, брат?
– По мне, худой мир лучше доброй ссоры, – безразличным голосом ответил Игорь.
Он ожидал иного разговора, и мысли его были заняты другим.
– Верное слово, брат! – воскликнул Святослав. – Много ли мы добились враждой? Посему лучше без меча споры решать. Все мы братья во Христе, так протянем с улыбкой руки друг другу. Русь от этого лишь вздохнёт спокойнее.
– И улыбка оскомину набить может, – пробурчал Всеволод.
Но Святослав сделал вид, что не расслышал эту реплику.
