– Конечно, видел, – усмехнулся Вышеслав. – Бояре галицкие втихомолку называют его Олег Настасьич. Молодец хоть куда! У Владимира перед ним лишь одно превосходство – он в законном браке рождён.
– Кому же Ярослав трон свой прочит?
– Олегу. И не скрывает этого.
– Вот видишь! – воскликнул Игорь. – Как я смогу примирить Владимира с отцом, коль меж ними Олег Настасьич стоит…
– Надо внушить Ярославу Осмомыслу, что один сын – одна опора его трону, два сына – две опоры, – сказал Вышеслав и подмигнул Игорю.
– Как же внушить ему такое? – слегка растерялся Игорь.
– Время подскажет как, – твёрдо произнёс Вышеслав. – Помни: время – самый надёжный советчик и самый беспристрастный судья.
Игорь с восхищением посмотрел на Вышеслава: ему бы его уверенность и знание жизни!
Поздней осенью в Новгород-Северский вернулась Ефросинья с сыном Святославом, привезя от отца множество богатых даров.
Она сообщила брату, не скрывая своей радости, что он может вернуться в Галич.
– Отец прощает тебя и даёт тебе в удел город Свиноград, – сказала Ефросинья, едва обнявшись с Владимиром, который выглядел ошеломлённым.
Игорь в восторге от такого успеха подхватил Ефросинью на руки и закружился с нею по гриднице, восклицая:
– Ай да Фрося! Ай да умница! Ай да светлая головушка!
Едва Игорь опустил жену на пол, к ней подскочил Вышеслав и расцеловал в обе щеки.
– Я говорил тебе, что жена у тебя – чистое золото! – сказал он Игорю.
Находившийся тут же Бренк только крякал от удовольствия, не зная, как выразить свою радость от случившегося.
– Чего смурной такой? – Бренк хлопнул по плечу Владимира, тот вздрогнул от неожиданности. – Радуйся! Закончились твои скитания, скоро сядешь князем в Свинограде! Кланяйся сестре за это.
Владимир натянуто улыбнулся.
Боялся он возвращаться в Галич и не знал, как скрыть это. Владимир уже и жену с сыном перевёз из Киева в Новгород-Северский, прижился он тут. Но делать было нечего.
По первопутку в канун Рождественского поста двинулся бывший изгой в Галич.
Игорь дал в сопровождение шурину отряд дружинников. Вручил ему и послание для тестя, в котором превозносил до небес его великодушие и мудрость.
Зиму Игорь провёл счастливо.
На Рождество приезжал к нему Ярослав Всеволодович с заверениями в дружбе. Попутно Ярослав сетовал на то, что, мол, князь киевский им помыкает, торговых гостей от него переманивает.
– Уж коль Суздаль вровень с Киевом стоит, то чем Чернигов хуже?! – возмущался Ярослав.
Игорь сказал на это, что Святослав Всеволодович привык ко всегдашней покорности Ярослава, потому и не считается с ним.
– К примеру, Рюрик Ростиславич не сгибается перед Святославом, так тот и обращается с ним как с равным, хотя Рюрик намного моложе Святослава. Или взять суздальского князя, он и вовсе в сыновья Святославу годится, а держится с ним на равной ноге.
– Я тоже решил полновластным князем стать, – признался Ярослав, – надоела мне опека Святослава. Вот ты, брат, на Киев не оглядываешься, и Святослав тебя уважает. Рюрик тебя побаивается, а Ярослав Осмомысл с тобой дружбу водит.
Игорь позволил себе самодовольную ухмылку.
– Я знаю, брат, что ты искал подо мной Чернигова, но я тебя не осуждаю за это, – продолжил Ярослав. – Тебе с твоим ретивым сердцем, конечно, тесно в Новгороде-Северском. Меня зло берёт, что Святослав стол киевский завещать хочет не мне, а сыновьям своим. Это же нарушение родового обычая!
– Святославу ведомо, сколь тяжкое бремя власть великокняжеская, потому, наверно, он и хочет оградить тебя от неё в будущем, – не без язвинки заметил Ярославу Игорь.
– Да какое, к чёрту, бремя! – презрительно воскликнул Ярослав. – Сиживали на столе киевском князья и старые, и малые, и вовсе безмозглые, однако ж тем бременем не тяготились.
– Святослав низко тебя ценит, брат, – откровенно сказал Игорь. – По его разумению, не годишься ты в великие князья. – И про себя добавил: «По моему разумению, тоже».
– В том-то и дело, – насупился Ярослав. – Гордыней обуян брат мой. За недоумка меня держит. А вот не стану я в его воле ходить, что он тогда запоёт? Токмо ты поддержи меня, брат, ежели что… – опасливо добавил Ярослав, взяв Игоря за руку.
Игорь пообещал стоять за Ярослава.
На Пасху Игорь с братом Всеволодом пожаловали в Чернигов.
Игорь взял с собой племянника Святослава, чтобы тот привыкал к съездам княжеским. Да и Ярослав пусть видит, что у Игоря за спиной не только брат стоит, но и племянник.
Среди торжественных церковных служб и пышных застолий сговорились князья быть едиными в делах и помыслах. Урядились они так: если вдруг занеможет Святослав Всеволодович или в битве голову сложит, то стол киевский достанется Ярославу Всеволодовичу. В Чернигове сядет Игорь. В Новгороде-Северском – Всеволод. Юный Святослав Ольгович из Рыльска перейдёт в Трубчевск.
– Что делать станете, ежели сыновья Святослава станут оспаривать у вас стол киевский? – обратился к Игорю Вышеслав.
Вышеслав присутствовал на всех тайных княжеских встречах и был недоволен этим сговором.
– Как что? За мечи возьмёмся, – бодро ответил Игорь.
– Брат на брата – не по-христиански это.
