– На нас с Игорем вины нет, великий князь, – смело возразил Всеволод. – Мы с братом по твоей же воле в степях за погаными гонялись, Ярослав свидетель. Свару Владимир затеял, с него и спрос.
– Почто Игорь сюда не приехал, ведь я его звал? – спросил Святослав.
– Брат мой полки собирает, чтобы вновь с Владимиром посчитаться, – ответил Всеволод.
– Владимира я накажу сам, – строго произнёс Святослав. – Игорь отнял у переяславцев всё награбленное ими, что ему ещё надобно?
– Брат мой желает повоевать волость Переяславскую не корысти ради, а справедливости для, – со значением проговорил Всеволод. – И я в том ему помогу. Мы отобьём у Владимира охоту к нам без зова ходить.
– Не дело это, Всеволод Святославич, – заёрзал в кресле Ярослав, – эдак крамолам конца не будет.
– За зятя беспокоишься, брат? – усмехнулся Всеволод. – А ты посади его в поруб на хлеб и воду, тогда у нас с Игорем не будет сомнений в том, что есть справедливость на белом свете.
Ярослав не успел ничего сказать на это.
За дверью гридницы послышалась какая-то возня, словно кому-то преграждают дорогу. Дверь резко распахнулась, и в гридницу ввалился Владимир Глебович, которого за руки пытались удержать Ярославовы гридни.
– Я что, не могу пойти, куда хочу?! – возмущался Владимир, обращаясь к Ярославу. – Урезонь своих молодцев, батюшка. Иль пленник я в твоём тереме?
Ярослав приказал гридням удалиться.
– Здрав будь, Всеволод Святославич, – с вызывающей улыбкой промолвил Владимир, делая шаг вперёд. – А Игорь что же, побоялся приехать?
Всеволод поднялся со стула, большой и грозный. Его лицо приняло хищное выражение.
– На ловца и зверь бежит, – сказал он, отходя к стене, на которой было развешано оружие.
Всеволод быстро сорвал со стены боевой топор и повернулся к Владимиру.
Тот перестал улыбаться.
Всеволод, взяв топор на изготовку, двинулся на Владимира.
– Не достал я тебя стрелой, так достану топориком! – с угрозой проговорил он.
Ярослав загородил собой Владимира.
– Всеволод, умоляю! Ты же мой гость.
– Прочь с дороги! – рявкнул Всеволод и оттолкнул Ярослава.
В следующий миг он метнул топор.
Владимир ловко увернулся от просвистевшего у него над головой топора и тоже кинулся к стене с оружием. В его руке сверкнул голубоватой сталью франкский меч.
– Ого! – усмехнулся Всеволод. – Сколь ты грозен, брат!
Швырнув во Владимира стулом, Всеволод воспользовался моментом и вооружился кривой половецкой саблей.
– Это тебе за Глебов! – воскликнул Владимир, наступая на Всеволода и делая выпад за выпадом.
Всеволод умело отбивался, сабля в его руке сверкала, как молния.
Ярослав закричал, сзывая своих гридней. Святослав подбежал к распахнутому окну и тоже позвал своих дружинников с высоты второго яруса.
Два князя, не замечая ничего вокруг, бились на мечах, как заклятые враги. Оба ловкие и быстрые, сильные и неутомимые. Оба безжалостные в своём намерении сразить соперника наповал.
Прибежавшие на зов дружинники кое-как обезоружили двух буянов и растащили их в стороны.
– Я ещё доберусь до тебя, злыдень! – грозил Всеволод Владимиру, стараясь стряхнуть повисших на нём гридней.
– Доберёшься, так без головы останешься! – дерзко отвечал ему Владимир, извиваясь в державших его руках.
– Успокой же своего зятя, брат, – раздражённо сказал Святослав Ярославу. – Да не здесь! Тащи его куда подале!
Ярослав выскочил из гридницы. Его приближённые следом за ним уволокли и упирающегося Владимира.
Святослав поставил опрокинутое кресло и сел.
По его знаку дружинники отпустили Всеволода. Было их четверо, а они с трудом удерживали одного. Гридни не уходили, настороженно поглядывая на здоровяка Всеволода.
– Садись, брат, – устало промолвил Святослав, кивнув Всеволоду на скамью.
Всеволод оправил на себе разорванную свитку[82] из голубой объяри[83] и молча повиновался.
– Неумно ты поступаешь, Всеволод Святославич, – после долгой паузы промолвил киевский князь. – Я хочу, чтоб промеж вас с Владимиром мир был, а ты зубы показываешь. Не по-людски это.
– Владимир-то хочет ли мира? – хмуро обронил Всеволод.
– Захочет, – твёрдо произнёс Святослав.
– Может, и захочет Владимир замириться с нами, но захочет ли повиниться? – с сомнением промолвил Всеволод. – Игорь обид так просто не прощает. Владимир его в измене обвинил, но не вынес это на твой суд, великий князь, а сам принялся мстить. Ныне ты здесь, чтобы рассудить нас, так поступи же по совести и накажи Владимира.
– Почто одного Владимира? – спросил Святослав.
– Ибо на нём вина большая, – ответил Всеволод. – Владимир эту распрю затеял. Как говорится, на зачинающего и Бог ополчается.
– Не могу я сейчас судить Владимира и тем более наказывать его, – почти с отчаянием вымолвил Святослав. – Рюрик с Давыдом его сторону держат, не понравится им такое решение. А враждовать с Ростиславичами, когда я уже урядился вместе с ними на половцев идти, никак не годится. Возьми ты это в толк, Всеволод. И брату своему растолкуй. Неужто благо Руси для Игоря не важнее?
– Я передам Игорю твои слова, великий князь, – сказал Всеволод, поднимаясь со скамьи. – Прощай покуда!
Игорь, выслушав брата, помрачнел.
