– Выходит, князь киевский не смеет поперёк воли Ростиславичей и шагу ступить, – сказал он. И добавил с кривой усмешкой: – А ещё великим величается!
– Ныне тот из князей велик, кто войском силён, – заметил Всеволод.
Замирения Игоря с Владимиром Глебовичем не получилось, несмотря на все попытки Святослава Всеволодовича. И тогда решил киевский князь обойтись в походе на половцев без северских князей.
…В начале августа объединённое русское войско двинулось в степи. Кроме киевских и черниговских полков в нём были дружины Рюрика и Давыда. Впереди с дозорным полком шёл Владимир Глебович.
Переяславский князь сам потребовал этого, и Святослав уступил, тем самым выказывая тому своё расположение.
Хан Кончак, узнав, что князья казнили Кобяка, хотя за прочих пленных ханов согласились взять выкуп, развил бурную деятельность, стараясь ополчить на русичей всю Степь от Днепра до Дона. Это было тем труднее, поскольку лукоморские половцы обвиняли Кончака в коварстве, утверждая, будто он намеренно промешкал и не успел к битве на Орели-реке.
«Кончак желал избавиться от Кобяка, ведь он сам не раз говорил, что двум великим ханам в Степи тесно, – поговаривали в половецких кочевьях. – Теперь Кобяк мёртв, а Кончак призывает ханов мстить русичам за его смерть. Себе же Кончак отводит роль верховного предводителя».
Лукоморские половцы после страшного разгрома на Орели не откликнулись на призыв Кончака; многие их ханы и беки томились в плену у русских.
Некоторые ханы из приднепровских орд присоединились к Кончаку, так как понимали, что русские дружины, если начнут новый поход в Степь, пройдут сначала по их кочевьям. Хотя были и такие среди ханов, кто предпочёл уйти за Южный Буг. Из донских ханов Кончака поддержали его старые соратники Гза и Чилбук.
Русские рати шли по следам половецкого войска, уходившего вглубь степей.
Кончак рассудил так: если в сражении одолеют половцы, то немногие русичи смогут вернуться домой из самого сердца Великой равнины. В случае победы русских князей ханам будет легче спастись, ведь они у себя дома.
На Руси с тревогой ожидали известий от ушедшего войска.
Не смог оставаться в бездействии и Игорь.
– А мы чем хуже, брат? – заявил он Всеволоду. – И мы ратной славы поищем в поле половецком!
Всеволод с одобрением встретил призыв брата.
Игорь вызвал из Рыльска племянника Святослава, посадил на боевого коня старшего сына Владимира.
Семнадцатилетний Святослав Ольгович отменно проявил себя при штурме Глебова, за спинами своих дружинников не прятался. Игорь, желая оказать честь племяннику, отдал ему в дружину многих бывалых гридней его покойного отца, в том числе воеводу Бренка. Теперь дружина Святослава стала ничуть не слабее Всеволодовой дружины.
Под начало сына Владимира Игорь передал дружину сверстных, составленную из боярских отроков, которые были примерно одного возраста с княжичем. Было в этой дружине полсотни юных воинов.
Ефросинья пробовала возражать.
– Владимиру всего-то тринадцать лет, куда ему воевать! – говорила она с возмущением. – Мало тебе, что ли, своих усачей да бородачей, что ещё несмышлёных отроков в поход гонишь! Большой ли прок будет от них в битве?
– Молчи, жена! – отвечал Игорь. – Вон у Всеволода молодцы в дружине все сплошь безусые, а с бывалыми воинами в сече потягаться могут. А почему? Потому что с ранних лет с коня не слазят, с копья вскормлены и под стягами взлелеяны. Моему сыну такие же гридни надобны!
Ушёл Игорь в поход и даже священника с собой не взял, чтобы инок в рясе, еле верхом сидящий, не замедлял движение его небольшого стремительного войска. Повозки Игорь тоже не взял, сказав, что этого добра и у степняков добыть можно.
Оставив за спиной реку Сейм, Игорь за три дня довёл войско до реки Псёл, за которой простиралось Дикое поле.
Перейдя Псёл, Игорь дал войску передышку. Тем временем его сторожи рассыпались по степи, отыскивая половецкие становища или следы передвижения крупных орд и куреней. Дозоры уходили и возвращались ни с чем. Степь вокруг была пуста на многие десятки вёрст.
Игорь собрал военный совет. Он хотел решить, куда повернуть коней: к Северскому Донцу, где находятся летние пастбища донских половцев, или продвигаться к югу наудачу.
Всеволод резонно заметил, что степняки наверняка ушли с Северского Донца ввиду начавшейся войны с русичами. Поэтому вернее идти на юг, где кочуют днепровские половцы, ибо деваться им всё равно некуда. Святослав и Владимир, для которых это был первый поход в дальнюю степь, по неопытности своей посоветовать ничего не могли. Оба согласились с тем, что идти нужно туда, где наибольшая вероятность встретить половцев.
Игорь повёл войско на юг.
На шестой день пути дозорные сообщили, что за рекой Мерлом стоят шатры степняков, поблизости пасутся их стада.
Покуда Игоревы дружины искали броды на Мерле, половцы заметили опасность. Четыре сотни половецких всадников преградили путь русичам.
Игорь развернул своё конное войско тремя полками. В центре встал сам со своими новгородцами и сыновней дружиной, на флангах расположил дружины Всеволода и Святослава.
