Особенно, когда за неимением карманов на платье мне приходилось прикалывать носовой платок к платью булавкой. Мне казалось, что это вершина красоты: новое платье из пестрого кремово-розового батиста и приколотый большой булавкой носовой платок, только что сшитый моей бабушкой из той же ткани, что само платье. «Быстро убери этот позор, – испортила мне однажды сестра счастливый миг первого выхода в новом платье «в свет», то есть в наш двор. – Быстро!» – прошипела она и убежала к подружкам. И как она издалека разглядела мой аксессуар, я до сих пор не пойму. Это маленькая деталь, но моя сестра всю жизнь боится, что я, выделившись чем-то из толпы, вызову смех все той же толпы. Я вернулась домой, рассказала бабушке. Она спокойно выслушала меня, велела снять платье и тут же нашила на него два больших красивых кармана, в один из которых положила аккуратно сложенный платочек. Мне нравилось вынимать из сумки или портфеля красивый, приятно пахнущий мамиными или бабушкиными духами шелковый или батистовый платок, большой непременно, маленьких я никогда не признавала, и вытирать им руки или обтирать лицо. От прикосновения тонкого, пахнущего ароматом духов батиста я получала огромную радость. Я чувствовала роскошь. Мне нравились обвязанные крючком и промереженные самодельные носовые платки с дорогим великолепным кружевом, которое долго хранилось у бабушки в мешке с лоскутами дорогих тканей. Не могу понять, как такое может не нравиться и как можно носить в кармане пачку бумажных салфеток вместо настоящего носового платка, к примеру бордового, сшитого из куска роскошного шелка, оставшегося от нарядной блузки. Я и сейчас из лоскутов красивой ткани, которые остаются после шитья, шью носовики. Мои дети пользуются бумажными салфетками. А вот внуки переняли мою любовь к моим платкам и, бывая у меня, всегда просят, можно ли взять с собой. А еще мне нравится эксклюзив – носовые платки ручной работы из тонкого шелка или мягчайшего хлопка, привезенные из Непала или Японии. Порой они двойные, поскольку ткань, из которой они сшиты, настолько тонка. Первый такой платок я приобрела в магазине «Интурист». А позднее мне привозили из заграничных поездок знакомые, удивляясь моей необычной просьбе. Платки стоило немало, и мне часто говорили, что на эти деньги можно было бы купить… а я не слушала. Если у меня в сумке дорогая губная помада, роскошный платок, и от меня пахнет хорошими дорогими духами, да если еще карман слегка оттягивает приятной тяжестью зажигалка из дорогого металла, то большего мне и не надо. Ах да, еще хорошие сигареты в сшитом из тонкого сафьяна портсигаре, и тогда мне кажется, что все необходимое для жизни у меня есть. И еще один немаловажный атрибут моей «роскошной» жизни – кожаный несессер для необходимых мелочей и чернильная авторучка с золотым пером. Одежда не играет особой роли. А вот если носовой платок забыт дома, то где бы я ни была, я маюсь, как пассажир в вагоне, забывший на вокзале существенную часть своего багажа. Во мне сильно развиты одновременно снобизм и аскетизм. В целом я веду аскетичный образ жизни – это то, что касается тела. Что же касается материального окружения, то и здесь мои потребности невелики, кроме вышеназванных мелочей, создающих ощущение комфорта и богатства. Вот и все. Хотя нет. Про обувь совсем забыла. Из всех предметов моего гардероба – обувь всегда самая дорогая. Она должна быть добротной и выразительной, отвлекающей от меня внимание. Это для меня так же важно, как ощущать на губах вкус дорогой помады, смешанный с запахом дорогого табака. И тогда я всем довольна. Мне не нужны ни дома, ни машины, ни шубы. А вот от платков у меня ощущение богатства невероятного.
Отдохнув, я вышла во двор и снова принялась кидать снег, желая побыстрее вырваться из сугробов. Решительно схватив в руки огромную деревянную лопату, я вновь, но уже с ожесточением, чтобы поскорее сделать работу, а не с удовольствием, как до этого, принялась расчищать для себя пространство перед домом и дровяным сараем. Но до сарая мне собственными силами уже явно не докопаться. Тяжелый сухой снег трудно поддавался уборке. Сколько тонн я перелопатила, не знаю. А ветер не все утихал. И хотя мне не было холодно, ветер измучил тело. Казалось, оторвет голову очередной сильный порыв. В сильном напряжении, прижав подбородок к груди, я кидала снег. А когда совсем выбивалась из сил, ложилась тут же в сугроб. Немного отдыха и снова за работу. Включила автопилот. Но на автопилоте в заданном режиме работа не пошла. Осмысленно вкалывать лучше, надо мечтать, думать о чем-то хорошем. Надо окрылить себя чем-то. Вытерев новым платком мокрое лицо, я почувствовала себя королевой и продолжила работу.
Я с ожесточением откидывала снег к ограде. И лишь одна мысль была ясна: я почувствую, когда мне надо будет отсюда уходить. Но раз я уж здесь, надо довести дело до конца.
