Фрит Ледяной Туман, жрец Имира, согласно легендам, был одним из первых готландцев (значит, из видевших Рагнарок). Подробностей я не помнил; смысл саги был в том, что он смертельно оскорбил одного из древних богов, «наказавшего» его вечной жизнью. После этого другой бог (или тот же самый? кто ж их знает…) исправил положение, заморозив оскорбителя в глубинах Ледяной Стены. Было там еще насчет того, что раз в столетие Фрит Ледяной Туман просыпается от своих кошмаров и одну-две недели проводит среди людей…
Через некоторое время мы были у скал. Стоило Ангусу сделать шаг вперед, как перед ним материализовался дьявол.
– Halt! T’sys Wegh ge’l
– О чем это он? – повернулся Кровавый Щит к Соне.
– Не знаю этого диалекта, – покачала головой она.
– Он утверждает, что сюда нельзя, – пояснил я. – Наверняка путь открыт только «избранным».
– Есть предложения? – спросил Фрит.
Ангус дотронулся до рукояти молота, на что Рыжая Соня одобрительно кивнула. Я вздохнул. Им бы только подраться… С другой стороны, я что, сильно от них отличаюсь?
Кроме того, жители Преисподней (за редким исключением) ценят не вежливость, а грубую силу. Их, конечно, можно уболтать или обвести вокруг пальца долгими беседами о проблемах вселенского характера. Можно. Но коль скоро есть возможность применить силу, лучше поступать именно так – это экономит время. И силы.
Сокрушитель Скал впечатался в морду дьявола лишь мгновением раньше, чем Меч Лунного Сияния прочертил светящуюся полосу на его груди, а мой адаманитовый клинок жадно впился в солнечное сплетение и провернулся в ране, исторгнув жуткий вопль из уст обитателя Геенны. Посох Фрита искусным боковым ударом подсек ноги исполина, и тот рухнул наземь. Как раз вовремя, чтобы дать мне возможность вырвать из ножен меч сидхе и напрочь отхватить рогатую голову.
– Труп убирать? – поинтересовался Ангус.
– Зачем еще? Кровная месть тут не распространена, – сказал я. – Или тебя волнует, что нас будут преследовать за убийство?
Соня, вытирающая клинок, фыркнула.
– Пошли-ка лучше дальше, – заявила она, пряча меч за спину. – У меня скоро от этих разговоров голова разболится.
В скалах оказался коридор, подобный обычному проходу между Кругами Преисподней. Мгновенная боль перемещения – и сухая прохлада Блэкуолда сменилась влажной, промозглой сыростью. Землю покрывал иней, откуда-то сверху сыпал колючий снег. Говорить «с неба» было бы неправильно – неба здесь не существовало вовсе. Вместо небосклона наверху болтались какие-то неровные клочья и складки, наводившие на мысль о плохо выглаженном и многократно разодранном покрывале. Бледно-серый туман являлся единственным источником освещения, так что видимость оставляла желать лучшего.
– Нифльхейм, – коротко выдохнул Фрит, в глазах которого возникла старая ненависть.
Мозолистые пальцы воина-жреца крепче стиснули посох. Бросив на него короткий испытующий взгляд, Рыжая Соня снова достала из ножен свой меч (чего, насколько я знал, не делала без необходимости). Ангус перебросил ремень Кровавого Щита через левое плечо и надвинул рогатый шлем почти на глаза – в манере гномов. Я, ожидая атаки в любую секунду, не выпускал рукояти меча.
Тигр внутри меня радостно зашевелился, предвкушая развлечение. Хруст и шуршание, стихшие при нашем появлении, возникли вновь, но теперь они уже имели четкий ориентир – единственных живых существ в этом ледяном аду. Они приближались, усиливаясь…
Когда в полумраке обрисовались размытые силуэты, все испустили дружный вздох облегчения. Наконец-то появился реальный (или нереальный) противник, на которого можно выплеснуть свою ярость, скрывающую страх перед неведомым!
Знаю, страх Героям испытывать не полагается; однако у того, кто придумывал это правило Кодекса, определенно были крупные нелады с логикой: коль скоро Герои – особо одаренные, но все-таки простые смертные, как они могут вычеркнуть из своей души то, что составляет одну из главных опор человеческого характера? До того, как я сам стал Героем, я не понимал того, что порою страх делает человека человеком. Точнее, не сам страх, а борьба с ним. Да, борьба, а не победа: иные страхи слишком могущественны, чтобы человек мог одолеть их окончательно, но даже пав в этом сражении, он погибает ЧЕЛОВЕКОМ. А не лишенным души черт-знает-чем.
Четыре Героя с успехом прошли через очередное испытание, рассеяв все призрачные страхи Нифльхейма.
Все? Нет, конечно же, нет. Дальше враги будут посерьезнее.
Словно отвечая на мои подозрения, Тигр сладко потянулся.
«Пахнет крупной разборкой», – сообщил он.
«Да, с ледяным драконом Нидхеггом, – мысленно ответил я. – Один раз Тигр уже сразился с драконом и победил. Почему бы этому не повториться?»
«Я не о драконе говорил, – возразил Тигр, – как раз он-то сейчас беспокоит меня меньше всего. Тут воняет тухлой псиной и волчатиной; кроме того, слышен скрип змеиной чешуи…»
Я беззвучно застонал. Пес Гарм, Волк Фенрис и Змея Йормунганд!
– Откуда ты знаешь? – спросила Соня, опять прочитав мои мысли.
– Это уже неважно, – выдохнул я, – потому что я прав.
Ангус громко прочистил горло.
