– Фрит, у тебя в кармане, случаем, не найдется обрывка Гл
– Нет, друг, – покачал головой воин-жрец, – да и будь у нас эта цепь – толку от нее теперь немного. Тень Волка, возможно, опаснее самого Волка…
– А у нас еще есть Тени Пса и Змеи, – бросила Рыжая Соня. – Что будем делать?
– Будь у нас все оружие Асов… – пробормотал Ангус.
Я посмотрел на руны сидхе, ярко вспыхнувшие на лезвии мифрилового клинка. Перевел взгляд на черную надпись, вытисненную на перевязи. Пробежал по ней пальцами.
– Но ведь оно у нас есть, – прошептал я.
Три непонимающих взгляда были мне ответом.
– Твой Сокрушитель Скал, Ангус, именовался некогда Мьолльниром и был знаменитым оружием Тора Громовержца. Он утратил ужас и волшебную притягательность, внушаемые молнией, но полностью сохранил ее точность, скорость и поражающую силу. Ты, Соня, каким-то образом получила Хундингсбану, неодолимый меч Фрейра, который скрыл в размытом ореоле лунного света свое истинное происхождение. Ты же, Фрит Ледяной Туман, владеешь сломанным копьем Гунгнир, чей золотой наконечник умирающий от ран Один оставил в трупе Волка Фенриса…
Не будь я сам настолько изумлен произнесенными мною же словами – железная логика и цепкая память Черного Странника опять обогнали мои собственные мысли, – мне оставалось бы просто расхохотаться, взглянув на лица моих спутников. С искренним недоверием они ощупывали оружие, находившееся при них уже не одну дюжину (или сотню) лет; затем это недоверие сменилось пониманием, перешедшим в благоговение.
Однако я к этому моменту уже переключился на выползавших из тумана трех чудовищ невероятной величины.
– Фенрис.
Фрит, за спиной которого возник образ Одина – высокого одноглазого старика в синем плаще, – какой-то деревянной походкой направился к центральному монстру, слегка похожему на волка (если, конечно, бывают волки ростом в тридцать футов).
– Йормунганд.
Ангус выставил перед собою побагровевший щит, тряхнул молотом и пошел к голове огромной змеи, перед которой тот Червь из Цитадели Связующего выглядел жалкой плодовой гусеницей. За ним, стиснув на золотом поясе руки в кольчужных рукавицах, шел призрачный богатырь с рыжей бородой и темными волосами – Тор.
– Гарм.
Казалось, я воочию увидел и Доску Игры, и руку Игрока, переставляющую сейчас мою Фигуру на одно поле с Фигурой чудовищного Пса, которого Старуха Хель вскормила мясом мертвецов (Гарм считал владычицу мира мертвых своей матерью, хотя кровного родства между ними не было). За моей спиной – не было нужды оборачиваться, чтобы проверить это, – холодно сверкнули в усмешке золотые зубы Хеймдалля, прозванного в Асгарде Вечно Бодрствующим.
Моя нерешительность длилась не более мгновения, однако неведомым Игрокам этого хватило, чтобы материализовать четвертого противника.
– Хель.
Впереди появилась Старуха Хель, чей исполинский рост соперничал лишь с ее же безобразием. Рыжая Соня, крепко стиснув зубы, двинулась вперед. За воительницей немедля возник призрак Фрейра, золотоволосого крепыша, очень похожего на свою единоутробную сестру – Фрейю Искательницу.
Мертвые не кусаются.
– При других обстоятельствах я назвала бы это передергиванием.
– Твои слова внушают надежду на возможность представления смягчающих обстоятельств.
– Не обольщайся, Локи. Чтобы убедить в своей невиновности Мастеров Колеса, тебе потребуется нечто большее, нежели красноречие, ловкость и изворотливость. Их, разумеется, у тебя всегда было в избытке, однако сейчас нужно кое-что иное. Например, истина, которую ты всегда презирал.
Лис скорбно склонил голову:
– Каюсь, о могущественная. Но могу ли я рассчитывать на то, что мне будет позволено хотя бы объясниться?
Против своей воли Морфейн улыбнулась. Положительно, на Локи невозможно было долго сердиться.
– Говори, но будь краток и выразителен.
– Слушаюсь.
