Но она, однако, осознала в тот вечер, что все же существует кто-то, кто считает ее и привлекательной, и интересной, а все прочие – просто идиоты, не способные оценить ее, Джун, достоинств. От этих слов Джун хотелось расплакаться. Она была так благодарна Элен за то, что та сумела понять ее настоящие чувства. Девушка сумела вовремя приласкать Джун: неожиданно она очутилась в ее кабинке и по-дружески обняла Джун, уверяя, что она – самая прекрасная из всех и заслуживает самой настоящей любви. Джун помнила, как она спряталась лицом на груди у Элен и разрыдалась, выплакала всю горечь, накопившуюся в ее душе за двадцать лет. Элен поцеловала ее в лоб – совсем по-матерински, и Джун это понравилось, так она почувствовала себя уверенно и спокойно. Потом Элен нежно поцеловала ее в щеку и вдруг припала к ее губам, подарив Джун самый горячий поцелуй. Джун жаждала любви, и в этот вечер ей было все равно, кто с ней этим занимался.
Джун помнила, как руки Элен скользнули по ее телу и принялись ласкать ее маленькие упругие груди. Великолепное ощущение теплоты и спокойствия вдруг овладело всем телом Джун. Губы подруги нащупали маленький сосок и овладели им, отчего волна возбуждения вдруг окатила Джун с головой. Внутренний голос твeрдил ей, что все происходящее – порочно, но ощущение близости затмило угрызения совести – это было все, чего она желала в тот момент. До этой минуты никто на свете не хотел подарить ей эту близость, и Джун потеряла голову от радости, что наконец обрела ее.
Элен быстро стащила с себя платье и влезла к Джун под душ. Ей вспоминалось, как они с наслаждением намыливали друг друга, покрывали поцелуями самые чувствительные места своих тел. Когда Элен вдруг опустилась на колени на кафельный пол душевой, Джун поначалу не поняла, что собирается делать подруга. Она попыталась было проделать то же, но Элен повелительным жестом остановила ее. И спустя мгновение ловкий язык Элен проник в самые потайные уголки ее лона, нежно нащупывая заветную складочку. Несколькими минутами позже, когда руки Джун впервые гладили собственное, напряженное от желания тело, на нее обрушился первый в ее жизни оргазм. Когда же все было кончено, Джун беспомощно опустила дрожащие руки и снова разрыдалась.
Джун страшно хотелось подарить своей подруге столько же любви, столько наслаждения, сколько она недавно испытала сама. Стараясь заглушить в себе ноющее чувство вины, она опустилась на кафельный пол, изо всех сил стараясь возбудить в подруге то же чудесное ощущение. Мягко перебирая рыжие волосы Джун, Элен вдруг изо всех сил прижала ее лицо к своему животу и не отпустила до тех пор, пока наконец судорога восхитительного оргазма не пробежала по ее телу.
Тогда, после всего происшедшего, Элен переехала в комнату Джун, и с этого дня они начали делить друг с другом постель. Джун убедила себя, что влюблена в Элен. Ее преследовало настойчивое желание физической близости, со временем превратившееся в навязчивую идею. Джун до сих пор помнила, как чудесно пахло цветочной пудрой тело Элен. Все больше новых ощущений открывала для себя Джун, поощряемая опытной подругой: научилась пользоваться всевозможными вибраторами и разными штучками в форме мужского фаллоса. Элен научила ее и как достигать общего оргазма, занимаясь оральным сексом. Кончилось все тем, что Джун начала пропускать лекции, используя каждую свободную минуту для близости с Элен. Естественно, ее успеваемость резко упала и преподаватели всерьез забеспокоились о когда-то отлично успевавшей студентке.
К счастью, никто так и не проведал об их связи, хотя Джун жила в постоянном страхе, что их отношения могут стать достоянием гласности. Она прекрасно понимала, чем занимается, как все это принято называть в обществе и кем она станет в глазах окружающих, если все обнаружится. Но неожиданно сексуальные опыты девушки привели к самым неразрешимым проблемам.
В один прекрасный день Элен привела с собой какую-то незнакомую девицу и объявила Джун, что теперь они будут заниматься любовью втроем. Джун не особо хотелось допускать незнакомку в свои интимные отношения с Элен. Но ради подруги Джун уступила. Больше всего на свете она боялась потерять любовь и расположение Элен, это пугало Джун больше, чем опасность быть разоблаченной. Когда же все трое оказались в постели, Джун почувствовала, до чего ей неприятны ласки незнакомки, и потому старалась сосредочиться только на Элен. Но постепенно раздражение росло в ней при виде того, как ее подруга щедро одаривает гостью тем, что, как считала Джун, безраздельно принадлежит только ей.
Так повторялось множество раз и с разными женщинами, которых Элен начала приводить все чаще и чаще, порой специально для Джун. Случалось даже, Элен требовала, чтобы Джун подобно рабыне обслуживала и ублажала ее посетительниц. И она подчинялась, как собака, надеясь лишь на скупые ласки своей хозяйки. И каждый раз всем дирижировала Элен, любое движение, любая ласка подчинялись ее воле.
