Я просидел неподвижно минуты две, а затем в той стороне, где должна находиться Кольер, почудилось какое-то движение. Кусты скрывают охотника, но я вижу, как он двигается ко мне, не по прямой, в обход.
Я поднимаю рюкзак к самым глазам: теперь это моя единственная защита. В принципе, можно стрелять, кусты пуле не помеха, но я не уверен, что это хорошая идея: в темноте видно плохо, местоположение врага я вижу только приблизительно, ну и снайпер из меня так себе. Охотник приближается ко мне, я уже держу его на прицеле, а он меня еще вроде бы не видит, он тоже знает, где я, лишь приблизительно…
И тут кусты всколыхнулись, неясная фигура попыталась развернуться на месте, но Шрайк, уже находясь позади, четким приемом ударил ребром стопы под колено. Одно мгновение — и охотник сам стал пойманной жертвой. Лежит лицом вниз, ему между лопаток упирается ствол дробовика.
— Ты оказался прав, — сказал Макс, — это Кольер… если только на Острове не появилась еще одна лучница.
Я встал, распрямив затекшие ноги, подошел ближе, наклонился, снял с головы охотницы самодельную маскировочную шапку и посветил в лицо фонариком на ПЦП. Скуластое лицо, черные волосы, выглядит чуть старше своих тридцати пяти лет — тюрьма и Остров повлияли. Олимпийская спортсменка, неизвестно за каким хреном связавшаяся с контрабандой наркотиков и попавшаяся в Сингапуре. А там за такое — смертная казнь без вариантов, очень тяжкое преступление, приравненное к убийству.
— Точно она. Bonjour, mademoiselle Anna, comment ça va?[1]
Кольер, тяжело и часто дыша, ничего не ответила. Понимает, что проиграла в игре, где ставка — жизнь.
— И что нам с ней делать? — задал риторический вопрос Макс.
— Надо было убить, а теперь рейтинга не видать. Такая вот странная эта Игра: за выстрел в спину из засады очки дают, а за убийство пленного — нет. Да еще и перки пропадут, если ее убить. — Я поднял с земли лук Кольер, снял со спины колчан и повертел в руках: — Макс, ты умеешь стрелять из лука?
— Нет.
— И я нет, — сказал я и бросил лук и колчан под куст у одной из ловушек.
— В общем, я оплошал, признаю, — сказал Шрайк. — Старею, что поделать. Просто… я уже почти год на острове, тут напряг с тем, что немцы зовут вопросом номер один… Так-то ты прав, надо было сразу шею сломать, бой есть бой. Не сообразил, что потом с пленницей надо что-то делать. Есть идеи?
Я пожал плечами:
— Ну, на этом острове не действуют никакие законы. Ты можешь делать все, что хочешь, с кем хочешь… и в какой угодно позе. Дробовик-то у тебя.
Макс засопел.
— Да, и не смущайся особо, — ободрил я его. — Она хотела тебя убить, это гораздо хуже, чем то, что ты хочешь сделать с ней, ага. Заодно я научу тебя зарабатывать рейтинг в больших объемах.
С этими словами я поднял взгляд вверх и посмотрел в объектив зависшего рядом дрона:
— Ну что, болельщики нашей мадемуазели Анны, что-то пошло не по плану, да?
Макс связал пленнице руки и поставил на ноги.
— Двигай.
Мы вернулись в убежище, теперь уже втроем, дрон полетел за нами. Ну еще бы, какой сейчас материал-то будет…
Пока Макс обыскивал Кольер, не особо стесняясь, я достал из рюкзака свою плащ-палатку и подвесил ее к навесу в виде полога.
— Это чтоб у вас была хотя бы иллюзия уединения и дрон не пялился, — ухмыльнулся я. — Макс, ты, главное, следи, чтобы она руки не развязала и не давай ей кричать, если будет. Все, развлекайся, а я тут со зрителями побеседую.
Макс вместе с пленницей, которая продолжала хранить молчание ведомого на живодерню ягненка, скрылся за пологом, а я уселся на небольшой кусок пенечка, служившего Робинсону стульчиком, и сделал знак дрону.
